— Здесь, — сказала Майя и не услышала своего голоса.
Майя не помнила как вошла в кабинет судьи. Судья пригласил ее сесть у стола и скороговоркой прочитал ее прошение, составленное Эховым.
— Это правда? — спросил судья.
— Правда, — ответила Майя.
— Пригласите господина Яковлева, — распорядился судья.
Яковлев вошел с независимым видом, за руку поздоровался с судьей. Судья показал на стул, стоявший рядом с Майей, приглашая сесть. Яковлев постоял с минуту в нерешительности и сел, не глядя на Майю.
— Вы знаете этого человека? — спросил судья у Майи.
Майя даже не посмотрела в сторону Яковлева.
— Еще бы не знать, — ответила она. — Я у него батрачила целый год. Работала на сенокосе, чистила хотон от навоза.
За другим столом сидел писарь и записывал ответы Майи.
Судья насмотрел на Яковлева и вежливо спросил:
— А вам, Егор Николаевич, приходилось встречаться с этой женщиной?
Яковлев посмотрел на Майю, будто вспоминая, видел он ее раньше или нет, и с оттенком пренебрежения ответил:
— Да, видел ее раза два.
— И только? Это верно, что она служила у вас батрачкой?
Яковлев развел руками, делая вид, что он не понимает вопроса.
— Кто отец этой женщины, вам известно? — сыпал вопросами судья.
Яковлев заерзал на стуле, словно колонок, попавший в черкан, и стал как будто ниже ростом.
— Отец?.. Нет, не известно… Это жена моего приемного сына… Жили они у меня около года… Я собирался отделить их, но они вдруг исчезли из дому… Ничем они у меня не были обижены. — В голосе Яковлева было недоумение и порицание, обращенное к Майе и Федору, которые оказались такими неблагодарными.
Судья строго посмотрел на Яковлева:
— Вы говорите, что не знаете родителей этой женщины. Как же вы женили на ней своего приемного сына, не поинтересовавшись, кто ее отец, и мать?
— Как, то есть, не поинтересовался?.. Я был один раз у ее родителей.
— Отлично, — сказал судья, — тогда вы должны знать, как фамилия родителей жены вашего приемного сына, к какому сословию они принадлежат и где живут?
— Фамилия — Харатаевы… Живут они в Средневилюйском улусе, — бесстрастным голосом ответил Яковлев.
— Посмотрите-ка теперь на эти бумаги, — судья развернул перед Яковлевым фальшивые векселя, — особенно на печати, и потрудитесь вспомнить, в какой связи эти фальшивки были изготовлены и что за этим последовало. Только правду, потому что судье уже все известно.
Яковлев побледнел, глаза его испуганно забегали, как у пса, на которого замахнулись палкой. Он долго мямлил, путал, наконец сознался во всем: и как Майя отвергла сватовство его сына Федорки, и как он потом, желая отомстить строптивой невесте и ее родителям, устроил этот брак — людям на посмешище.
Не будь Майя дочерью богатого, влиятельного человека, судья не стал бы так докапываться до истины. Но речь шла о споре двух лиц из высшего сословия, и хочешь не хочешь — выясняй до конца все обстоятельства дела. Судья и не стал скрывать этого.
— То, что вы совершили, Егор Николаевич, не достойно вас, — сожалеющим голосом сказал он. — Мария Семеновна происходит из такого же богатого рода, как и вы, дочь улусного головы. Если бы дело было возбуждено дочерью бедняка, я бы не дал ему ходу, попросту прекратил бы его. Но коль скоро иск возбудило лицо, принадлежащее к одному с вами сословию, придется вам держать ответ по закону.
Судья что-то прикинул в уме и объявил Майе и Яковлеву.
— Через три дня состоится судебное заседание. К девяти часам вам обоим надлежит быть здесь.