Майя поняла это и спросила:
— Вы мне не верите?
Иван Семенович с веселым видом развел руками!
— В это, знаете, трудно поверить.
Майя молча вышла в свою комнату и вскоре вернулась, неся пачку фальшивых векселей. Не говоря ни слова, она положила на стол бумаги.
Иван Семенович взял бумаги и стал их разглядывать. Все его сомнения теперь развеялись, как дым. Бумаге Иван Семенович верил свято и безоговорочно. Человек даже под присягой может солгать, а бумага — никогда.
— Вы полагаете, что эти бумаги утратили свою цену? — весело спросил Иван Семенович, разложив в руках векселя веером, точно карты. — Ничуть не бывало. На вашем месте я бы все их до единого обратил бы против господина Яковлева и получил бы такую компенсацию, что вам даже во сне не снилась. Если хотите, я к вашим услугам. Ведь это мой хлеб. Господин Яковлев совершил подлог, засвидетельствовав фальшивые векселя со злым умыслом, и подверг незаслуженному осмеянию женщину благородного происхождения… Эти деяния уголовно наказуемы.
Майя знала об этом и не раз думала, как бы предъявить Яковлеву иск, но не знала, как к этому приступить, к кому обратиться. Случай посылал ей нужного человека, но Майе нелегко было решиться, не посоветовавшись с Федором.
— Где уж нам, батракам, судиться с улусным головой. Его власть, его и сила. Да и денег у нас нет на судебные издержки.
— Процесс надо вести так, чтобы выиграть его наверняка, — Иван Семенович аккуратно сложил векселя. — А что касается сословных различий, то пусть это вас не тревожит. Вы с господином Яковлевым равны. Супругой батрака вы стали вследствие чрезвычайных обстоятельств, преднамеренно созданных ответчиком. — Иван Семенович потер руки, предвидя, какой шум вызовет этот процесс. — А брак ваш можно будет расторгнуть.
— О нет! — Лицо Майи вспыхнуло. — Я люблю своего мужа, вышла за него по любви.
— Не понимаю…
— Пошла я за ним уже после того, как обман обнаружился, по доброй воле. И нисколько не раскаиваюсь.
— А до того, как вас обвенчали, вам известно было, что он не купец, а батрак?
— К счастью, мои родители этого не знали.
— Почему к счастью? — Удивлению Ивана Семеновича не было предела. — А вы лично знали?
— Нет, конечно.
Теперь Иван Семенович смотрел на Майю с любопытством и невольным уважением. Он, кажется, понял, но не мог еще постичь самого главного: какой силой самоотречения надо обладать, чтобы так поступить. И во всем этом ни тени рисовки. Какая тут рисовка?!
— Впрочем, не совсем по доброй воле. Брачные узы обязывают жену следовать за своим мужем повсюду, кроме мест заключения. До тех пор пока эти узы нерушимы. И впредь оставлять их нерушимыми или изменить положение вещей — это дело ваше, сугубо личное. — Иван Семенович торжественно поднял большой палец. — То, что вы любите теперь своего мужа и не собираетесь с ним разводиться, не смягчает вины господина Яковлева. Подлог и обман совершены. Так что подумайте, утро вечера мудренее, и завтра скажете мне. Никакого вознаграждения за ведение процесса я от вас не потребую, на случай, если мы его проиграем. Ну, а если выиграем, надеюсь, не буду обиженным. Сами положите за мой труд, сколько сочтете нужным. Идет? Советую не упускать случая. Ваше дело верное.
Майя, забрав векселя, ушла в свою комнату. Семенчик лежал в зыбке и ровно посапывал во сне.
Майя не торопясь разделась и нырнула под одеяло, в холодную постель. Она вспомнила Федора, и теплая волна растеклась в груди… Майя, закусив нижнюю губу, с трудом подавила стон. Вот уже второй месяц рядом с ней не было Федора, и она тосковала по нему. Где он сейчас, ее любимый муж? Может быть, где-нибудь коротает ночь на холоде, и может, в дороге мается. Ведь не заночуешь в тайге, под открытым небом. Скорее бы обзавестись кое-каким имуществом и зажить своим домом. У них уже есть корова с теленком. Нынче весной их буренушка опять должна отелиться. У них будет три головы скота. Соорудим себе с Федором где-нибудь юрточку, места под луной хватит, и заживем. Как-то этим летом Майя видела один уголок у озера, на южной окраине деревни. Небольшая круглая полянка, усеянная цветами. Еще тогда она подумала: «Вот бы здесь поставить домик…»
А теперь и вовсе может все измениться к лучшему. Бог посылает им доброго человека, который принял ее рассказ близко к сердцу и готов заступиться за нее. И денег за это не просит наперед, так почему бы и не довериться бы ему? Федор тоже не стал бы отговаривать… С этими мыслями Майя уснула.
Утром за завтраком Иван Семенович, улыбаясь, сказал Иннокентию:
— В эту ночь, можно сказать, я так и не уснул.
Иннокентий попутался:
— Постель была жесткой?..
— Нет, постель отличная, тепло, спокойно. Не спалось по другой причине.
— По какой?..
Иван Семенович метнул на Майю улыбчивый взгляд и, прищурясь, ответил:
— Не мог уснуть после того, как Майя поведала мне о своей жизни. Лицо Майи вспыхнуло. Она чуть не вскочила с место и не убежала. Иннокентий удивленно посмотрел на свою батрачку.