Увидев, как гость побледнел, старик спросил:
— Ты знал этого беднягу Никуса?
— Один раз видел, олонхо он сказывал.
— Он, несчастный, весь свой век ходил от юрты к юрте, людей тешил. А своей крыши над голевой не имел. Говорят, когда его связали и бросили в костер, он крикнул: «Скоро сами сгорите в пламени!»
Спать Федора положили около двери, на ороне. Сквозь дрему он вдруг услышал скрип шагов по снегу и топот в юрте. Федор открыл глаза и увидел темные фигуры вооруженных людей. Один из пришедших разворошил угли в камельке и подложил сухих поленьев, чтобы осветить юрту.
— Кто-нибудь есть из посторонних? — пискляво спросил он.
— Нет, все свои, — спокойным голосом ответил старик. — К нам гости не наезжают, самим нечего есть.
— На ночевку никто не просился?
— Нет, бог миловал. Ночлежники и нищие — народ хитрый, просятся к тому, кто накормит и на дорогу даст. А что я подам? У самих желудки пустые…
— Ну, пошли! — заплетающимся языком сказал одни из бандитов.
Встревоженный ночными посетителями, Федор больше не сомкнул глаз. Старик встал, подошел к камельку, прикурил трубку.
— Кого они ищут? — спросил гость.
— Двуногие звери совсем взбесились, охотятся на прохожих и нищих. Три дня назад еще не трогали, а позавчера велели доносить обо всех прохожих, ночлежниках, нищих. Кого-то ищут, хотят убить. Живешь как в аду. Сына моего все норовят заарканить в солдаты. А он не соглашается. С утра пораньше уходит в лес охотиться на зайцев. Допоздна дома не показывается.
— А почему бы ему на время не скрыться? — спросил Федор.
— А куда пойдешь?
— Хотя бы в Амгинскую слободу. Там красные.
— В слободе красные? — удивился старик. — Дней десять назад они тут кричали на весь лес: «Мы заняли слободу, перебили всех красных!» Оказывается, лгали. Где уж им со своими берданками тягаться с красными!
— Я своими глазами видел в слободе красных. Они даже не думают сдаваться бандитам. — Федор встал, начал одеваться.
— Ты куда собираешься так рано?
— Надо уходить отсюда.
— Будь осторожен. Старайся не выходить на дорогу. Не ровен час — напорешься на этих… Ты как в Амгу-то пробирался?
Федор объяснил, как найти в Усть-Эбэ тропинку, которая выведет в слободу. Предупредил, что идти по ней можно только ночью.
Хозяин юрты поблагодарил за хорошую весть и вышел на улицу, показал, в какую сторону лучше идти, чтобы не нарваться на бандитов.
Федор благополучно выбрался из селения и по обочине дороги зашагал к лесу. В небе мерцали холодные звезды, под ногами предательски скрипел снег. В лесу не страшно — в случае чего легко можно было скрыться. Но вот дорога пошла через поляну, к тому же начало светать. Федор шел и оглядывался по сторонам, прислушиваясь.
Без приключений путник пересек большие аласы и густую тайгу Восточно-Кангаласского улуса и благополучно добрался до Ломтуки. Далеко виден был большой, крытый тесом дом на холме, окруженный всякого рода постройками: амбарами, конюшнями, хотонами — усадьба Монеттаха — местного богача.
Алас вокруг усадьбы усеян маленькими домишками и юртами. В них жили батраки Монеттаха.
Переночевав в юрте, Федор утром пошел в село Хаптагайцы, раскинувшееся на самом берегу Лены.
С высокой горы река видна была как на ладони. Между снежными заносами и сугробами на другой берег тянулась извиваясь узкая, чуть сероватая полоска дороги.
Федор готов был закричать от восторга:
«Вернулся я к тебе, матушка-Лена, жив и невредим! Вернулся!..»