— Трошка!..
— Федя!..
Когда поток восклицаний и междометий прекратился, Трошка жадно стал расспрашивать о новостях. А когда узнал, зачем Федора послали в Амгу, нахмурился:
— Значит, меня уже похоронили.
— Долго жить будешь! — радовался Федор.
Трошка повел Федора к себе. Жил командир отряда у председателя ревкома.
— Будешь пробираться в Якутск или в отряде останешься? — спросил Алмазов-Гудзинский, когда обо всем было переговорено.
— Пойду обратно, — ответил Федор. — В губревкоме должны знать, что с твоим отрядом. А почему бы и тебе с бойцами не попробовать пробиться в Якутск? Какой резон сидеть в слободе? А там вы вот как нужны!..
Алмазов-Гудзинский отрицательно покачал головой:
— Я привык действовать наверняка, а не пробовать. Белые — некудышные вояки, но засады они устраивать мастера. Перебьют по дороге весь отряд. А здесь пусть попробуют! Кроме того, мы связали банду по рукам и ногам. Топчутся вокруг слободы, а дальше ни-ни. А если мы уйдем, они двинутся к Якутску, захватят другие улусы. Нет, нам нельзя отсюда уходить.
…Весь день Федор отдыхал, а ночью той же тропинкой Вернулся в Усть-Эбэ. Подойдя к юрте, из которой он вчера уходил в слободу, прислушался. В юрте как будто тихо. Федор тихонько открыл незапертую дверь. Хозяева крепко спали. Федор ощупью нашел свободное место на ороне, постелил полушубок и лег.
Утром первой поднялась старуха, затопила камелек. Обернувшись, она увидала, что на ороне, возле двери, спит какой-то человек.
Перепуганная старуха растолкала старика:
— Вставай… К нам кто-то ночью забрался, вон лежит, смотри!
Хозяин тихонько подошел к спящему мужчине, пригляделся.
— Да это же нищий, что ушел от нас ночью.
— Где же его, лешего, носило?
Старик предостерегающе поднял руку, зашептал:
— Э-э-э, не шуми. По всему видно, знает он, по каким дорогам надо ходить. Пусть поспит.
Когда вскипел самовар, странника разбудили.
— Пора вставать, мил человек. — Старик прикоснулся к гостю.
Федор испуганно вскочил. Но тут же вспомнил, где находится, и успокоился. Умылся, сел за стол.
«Сейчас спросят, куда я ходил ночью», — подумал Федор, сочиняя подходящий ответ.
Но хозяева ни о чем не спрашивали.
Только когда позавтракали, старик поинтересовался:
— Ты чего же не разбудил нас, когда пришел? Мы бы тебя чаем напоили, на ороне бы постелили. А то лег, как попало.
— Не хотел тревожить вас.
— Еще переночуешь или пойдешь?
— Пойду. Хорошо бы сегодня до Урасалаха добраться.
— Путь неблизкий, — сказал хозяин, покачав головой. — Старуха, принеси суорат[27], пусть выпьет на дорожку, подкрепится.
[27] Суорат — квашеное молоко, род ряженки.