— А при тебе больше ничего нет? — строго спросил бритоголовый.
— Можешь обыскать.
Тощий ощупал у Федора карманы.
— Пусто.
— Собаки вы, а не люди, — сплюнув, сказал милиционер. — Хуже собак. Зачем вы меня обыскивали? Я же к вам в карманы не лезу! Шакалы!
Бородач стал извиняться.
…До Вилюйска все четверо добирались вместе. Милиционер назвался Федором Яковлевым, сыном улусного головы. К счастью, никто из путников не знал вислогубого Федорку. Но о Яковлевых — слышали.
Бородача звали Ефимом, тощего — Антоном, бритоголового — Данилой. Ни один из них не пожелал назвать себя по фамилии.
В Вилюйск приехали поздно вечером. Милиционера взял к себе на ночлег Ефим. Постелили гостю в гостиной, прямо на полу. Федор утонул в перине и тут же уснул, как убитый.
Разбудил его Ефим уже в десятом часу:
— Вставайте, Федор Егорович, будем завтракать.
Федор тщательно побрился, долго плескался под умывальником и, причесавшись, сел за стол.
— В доме у меня переполошились, — сказал хозяин. — Милиция приехала.
— Может, мне снять милицейскую форму? — спросил Федор. — Чтобы не пугались.
— Не нужно. Милиционер — вне всяких подозрений. Вы хорошо придумали.
— Богато живете, — заметил гость. — Дом — полная чаша.
— Откуда вам известно?
— Вижу.
«Таких кресел и шкафов даже у Харатаева не было», — подумал Федор.
— Вам ли удивляться? — Хозяин и гость незаметно перешли на «вы».
— Я не поэтому удивляюсь. Как вы уберегли все от Советской власти?
Хозяин перевел разговор на другое:
— Когда же мы совершим сделку?
— Завтра. Сегодня я съезжу на место и проверю, все ли там в порядке.
— Вам дать людей?
— Зачем? Люди завтра со мной поедут. Откапывать.
— А может, послать с вами человека два?
— Не нужно. Свидетели мне ни к чему.
— Ну, смотрите.
— Вы что, все еще подозреваете?