Настя как будто только что пробудилась и не сразу поняла, что нужно от нее этому прохожему.
— Кузьма Петрович дома? — повторил незнакомец.
— Дома, дома, — с крыльца подал голос купец. — Кто там?
Гость не стал представляться, вошел во двор. Настя заторопилась следом, оглядываясь на Семенчика, застывшего у калитки.
«Клюнул комиссар на приманку», — со злорадством подумал Шарапов, давая дорогу дочери.
Узнав, кто к нему пожаловал, страшно удивился: Барсуков прислал сына мириться! А ведь проклинали друг друга на чем свет стоит.
Василий пожаловался: отобрали амбар с ледником, а в нем сто пудов мяса.
— Видел, кто сидел у ворот с Анастасией моей? — вдруг спросил купец, когда опрокинули по рюмке. — Сам комиссар!
Василий опешил:
— Комиссар?..
— Теперь-то он в наших руках. — И Шарапов с ухмылкой сжал пухлый кулак.
Ни Василиса, ни Настя не могли их слышать: мужчины сидели в гостиной одни.
— Захочу, завтра же женю его на своей дочери. Но торопиться не будем. Если Советская власть лопнет, на кой дьявол мне нужен этот комиссаришка! Вот на похоронах его с удовольствием побываю!
— Есть такие надежды? — поставив наполненную рюмку, осторожно спросил Василий.
— На кого же надеяться, кроме как на себя? Если сами не озлобимся, не возьмем оружие да не турнем комиссаров и большевиков… Надо собирать верных людей. Лиха беда начало. А там пойдет!
Проговорили они до рассвета, а о чем — слышали только стены. Расстались довольные друг другом, условившись видеться почаще.
…На этот раз гулянка затянулась до утра. Парни и девчата пели, водили хоровод. Молодой комиссар забыл, что завтра с утренним пароходом ему опять в дорогу. Вспомнил о предстоящей поездке уже к утру, провожая Настю домой.
У ворот сказал ей:
— Сегодня снова уезжаю.
Настя вырвала руку.
— Надолго?
— Дней на десять.
— Не уезжай, — дрогнувшим голосом сказала Настя. — Ведь ты сам себе хозяин… Не уезжай!.. — Она спрятала у него на груди голову.
Семенчику показалось, что вся кровь прихлынула к груди.
— Нельзя не ехать, — прошептал он. — Нельзя…
Настя подняла голову. Их губы слились в неумелом поцелуе. По спине у Семенчика прошла теплая дрожь, голова закружилась. Руки Насти обвили его талию. Семенчик почувствовал, как она вся дрожит.
— Ты замерзла?.. — спросил Семенчик и прижал ее к груди.
Настя, запрокинув голову, закрыла глаза. Семенчик почувствовал, как слабеют у нее ноги…
С реки донесся пронзительный гудок.
— Настя, это мой пароход!.. — громко сказал Семенчик, как будто хотел перекричать гудок.