— Бедняков грабить не буду, — ответил наконец Федор. — А вот богачей грабить буду, убивать буду!.. Первым Фризера порешу! А его имущество разделю между бедными!
Длинный присвистнул:
— Куда хватил! На Фризера надо идти целым войском. Его казаки стерегут. Потом, говорят, сам-то Фризер живет в Петербурге.
III
Федор остался с ними. Длинного звали Спиридонкой, коротконогого — Власом, у третьего имя было трудное, и Федор долго не мог запомнить — Джемалдин. Попал он в эти отдаленные места из Ингушетии за крупную контрабанду. Сбежал кавказец из Нерчинска. Блуждая по тайге, прибился к шайке Сеньки Санникова, а потом отделился от нее вместе со Спиридонкой и Власом. Влас родом из-под Рязани, работал на приисках. Утаил большой самородок и попался. Пьяноватый стражник не довел его до кутузки — сбежал Влас по дороге.
Спиридонка лет десять назад сжег дом княжца и покушался на его жизнь: княжец обесчестил его невесту перед самой свадьбой. Все же свел счеты батрак со своим бывшим повелителем спустя три года. Подкараулил на дороге и проткнул ножом, как бычка. Полиция с ног сбилась, разыскивая по Якутской области разбойника по кличке «Медвежье Лицо». А того и след простыл — убежал в тайгу.
Ютилась маленькая шайка Спиридонки в пещере, которая еще недавно служила медведю логовом. А теперь в пещере лежала его шкура. И Федор притащил медвежью шкуру, так что жить в пещере можно было.
На третий день после того, как к шайке пристал Федор, Спиридонка и Влас ограбили на перевале старателя. Было у него фунтов пять золотишка и бутылка спирта. Мужик попался отчаянный, стал отбиваться от грабителей, но двое смяли одного, отобрали золото и спирт и столкнули со скалы. Что с ним потом произошло — жив ли он или разбился, — ни Спиридонка, ни Влас не знали.
Добытое золото грабители стали делить на четверых. Федор возмутился:
— Подавитесь этим золотом, шакалы! Кого ограбили, подлецы! Бедняка…
— Какой бедняк? У него же золото, — заметил Спиридонка.
— Нашел богача, — разошелся Федор. — Как у тебя рука поднялась? На прииски надо идти за золотом, в контору, живодеров грабить!
Спиридонка ехидно заулыбался:
— Ну так иди. Покажи, как это делается, а мы поглядим. Новый прииск — вот он, под боком.
— И пойду. Думаешь, испугаюсь, как ты? Тоже мне — Медвежье Лицо. О нем шумит вся тайга! Знали бы, какой ты жалкий и подлый трус! Беззащитных бедняков грабит!
Глаза-щелочки Спиридонки налились кровью:
— Вот при всех говорю тебе: не принесешь из конторы золото — висеть тебе вон на том суку…
— Не пугай, — перебил его Федор. — Места на лиственнице и для тебя хватит.
— Тебя первым повешу вверх ногами. А пока что держи револьвер — не с берданкой же тебе идти — и марш на Новый прииск, в контору. Иди, зарабатывай уважение.
Федор взял у Спиридонки револьвер и, не говоря ни слова, выполз из пещеры.
Все молчали, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Не выдержал Влас:
— Пошел ведь, хвастун несчастный! В открытую пасть. Остановить надо.
Спиридонка прикрикнул на Власа:
— Сиди! Пусть подыхает… Такие строптивые долго не живут…
— Вот увидите, этот парень принесет золото, — сказал Джемалдин. — Вы не знаете ваших, нерчинских.
— Поглядим, — буркнул Спиридонка.
В конторе было двое: золотопромышленник, крупный мужчина, с бычьей шеей, и главный бухгалтер прииска, лысый, румяный человек лет пятидесяти с лишним.
Золотопромышленник сидел у открытого окошка и позевывал от безделья. В коридоре послышались шаги. К окошку подошел якут с завязанным глазом и протянул приемщику камень размером с куриное яйцо.
— Самородок. Принимай.
Приемщик повертел в руках камень: