— Кто он?
— Не знаю.
— Врешь!
— Честное слово. Никто не знает. Знал командир, но вы его…
— В штаб их, товарищи, — приказал Жердев красногвардейцам. — А этих унесите, в комнате наведите порядок.
Жердев повернулся к Любке, увидел кровь на ее руке, подозвал к себе, сам промыл и перевязал ей рану.
— Ничего, девушка, рана пустяковая.
Красногвардейцы вынесли трупы, собрали побитую посуду, вытерли с пола пятна крови.
— До свидания, Люба, мы уходим, — сказал Артем.
— Я боюсь здесь оставаться, не бросайте меня одну… — Любка прижалась к Артему, вздрагивая всем телом. — Они убьют меня…
Любку услышал Жердев.
— В самом деле, одной тебе будет жутковато, — сказал он в раздумье. — Придется кого-то здесь оставить. Семенов!..
— Нет-нет, не надо мне Семенова! Пусть остается Артем.
— Хорошо, пусть останется он.
Жердев передал Артему «лимонку» и вслед за красногвардейцами вышел, крикнув уже со двора:
— Дверь-то заложите!
В комнате стало тихо, пусто. Пол был затоптан, кое-где валялись осколки бутылок и тарелок. В разбитое окно врывался ветер, раздувал легкие занавески. Пламя в лампе колебалось, чадило. Любка ходила по избе молча, нянча перевязанную руку. Артем чувствовал себя виноватым перед Любкой. Не будь ее, опять бы многим хорошим ребятам пришлось распрощаться с жизнью. Подлые негодяи!..
— Больно, Любка?
— Нет, не очень…
— Дай я взгляну, что они с тобой сделали.
Он взял ее за руку, осторожно размотал тряпку. Пуля большого вреда не причинила, сорвала кожу повыше локтя. Но стреляли в упор, кожа была обожжена, в нее впились черные крапинки пороха. Артем сорвал листок герани.
— Заживет. Эти листочки хорошо помогают.
— Теперь, конечно, заживет. — Любка посмотрела ему в глаза и впервые за вечер улыбнулась, и Артем тоже улыбнулся.
— Давай приберем в избе, — предложил он. — В такой грязище и сидеть тошно. Тебе не холодно? Окно закроем, может?
— Не нужно, — отозвалась Любка.
Она намочила веник и стала подметать в комнате. Приблизившись к кровати, вдруг отпрянула, лицо ее перекосилось от страха. Ничего не говоря, показала под кровать пальцем. Артем нагнулся и тоже попятился. Под кроватью были видны чьи-то ноги в грязных сапогах. Он схватил винтовку и щелкнул затвором.
— А ну, вылазь!
Под кроватью кто-то завозился. Показалась голова с русым всклокоченным чубом. Человек на четвереньках выполз, поднялся на ноги.
— Брось свой дробовик, Артемка, а то я со страху помру.
— Федька! Ты как попал сюда? — опуская винтовку, удивленно воскликнул Артемка.