— Ты откуда? — Серов наклонился, вглядываясь в его лицо.
— Из Шоролгая. Есть такая деревня…
— Ну как же, знаю! Там у меня хороший друг, Павел Сидорович. Знаешь его? А ты красногвардеец? Постой, постой!.. Уж не твой ли отец приезжал ко мне? Как его зовут?
— Захаром его зовут. Мой батя тут не был после того как с войны вернулся.
— Рассказывай… Был тут совсем недавно. Просил, чтобы тебя из Красной гвардии отпустили. Расторопный у тебя отец.
— Захворал он, — вздохнул Артем.
— А что случилось?
— Не знаю. Я сегодня только приехал из Кудары. Ежели давно хворает, разоримся мы нынче.
— Дело, конечно, серьезное. Что же ты думаешь делать?
— Проситься хочу у товарища Жердева на побывку домой. Отпустят ли вот?..
— Цыремпил Цыремпилович, ты рано выезжаешь?
— На рассвете. По холодку лошадям легче…
— В Шоролгай ты заезжать все равно будешь. Захвати парня с собой.
— Какой разговор! Вдвоем ехать веселее.
— Вот и отлично. Поезжай, а с Жердевым я договорюсь за тебя. Привет передай Павлу Сидоровичу. Хорошо там они поработали. Зерна поступило от них много.
Ранжуров набил короткую трубку табаком, протянул кисет Артему.
— Я не курю.
— Ах да, ты ведь семейский. Богу небось молишься?
— Нет, — смутился Артем. — Молиться-то мне некогда.
Ранжуров засмеялся, дружески хлопнул Артема по плечу. А Серов, свертывая папироску, что-то сказал интернационалистам на непонятном Артему языке, и они тоже засмеялись. Один из них, белобрысый, проговорил:
— Ошень гут сказаль: готт молить некогда.
Красный огонек папироски, вспыхивая, озарял усатое лицо Серова; взблескивали стекла пенсне.
— Василий Матвеевич, а я вез вам письмо от Павла Сидоровича и потерял, — неожиданно для себя признался Артемка. — Павел Сидорович просил в письме пристроить меня на работу…
— Почему же ты не пришел?..
— Неловко было без письма. Сейчас я знаю, что зря не пошел. Сколь времени болтался туда-сюда… Глупый был, не понимал, что к чему.
— А сейчас понимаешь?
— Вроде начинаю разбираться. Сначала-то я думал, что вы, что товарищ Рокшин — одинаковые…
— Какую же нашел разницу?
— Рокшин, он для всех старается, всех приголубить хочет, без разбору. Всякие нахалюги этим пользуются…
— Откуда ты знаешь Рокшина?