– А ты бы стал на моем месте? Выступил бы против вампира безоружным?
Я промолчал. Долгие секунды Каннингем разглядывал меня, раскуривая сигарету, и в конце концов произнес:
– Он тебя здорово достал?
– Ты ошибаешься, – ответил я.
– В чем?
– Я не верчу людьми.
– Ммм… – Он, похоже, задумался. – Тогда какое слово ты бы использовал?
– Я наблюдаю.
– Верно. Кое-кто мог бы даже сказать – надзираешь.
– Я… читаю язык тела.
Я искренне надеялся, что биолог имел в виду именно это.
– Отличие лишь количественное, знаешь ли. Человек даже в толпе рассчитывает на некоторое уединение. Люди не готовы к тому, что их мысли видны в каждом косом взгляде, – он ткнул воздух сигаретой. – А ты оборотень, каждому из нас показываешь иную маску, и я ручаться готов, что все они фальшивые. Твое настоящее «я» если и существует, то невидимо.
Под ложечкой у меня затягивался узел.
– А кто нет? Кто не пытается… вписаться, не пробует поладить с другими? Ничего дурного в этом нет. Господи боже, я – синтет и не воздействую на переменные.
– Видишь, в этом и проблема: ты воздействуешь не на переменные.
Между нами клубился дым.
– Но ты, должно быть, этого не в силах понять. – Он встал и взмахнул рукой. Окна КонСенсуса рядом с ним схлопнулись. – И это даже не твоя вина. Нельзя винить человека за огрехи прошивки.
– Отцепись от меня, сучонок! – рявкнул я.
Мертвенное лицо биолога ничего не выражало.
Эти слова сорвались прежде, чем я успел их удержать, а за ними поднялась лавина:
– Вы так на нее полагаетесь, блин! На вашу эмпатию. Может, я и обманщик, но большинство людей были готовы поклясться, что я заглянул им в самую душу. Мне не нужна эта хрень! Необязательно чувствовать чужие побуждения, чтобы их понимать: даже лучше, если не чувствуешь и остаешься…
– Бесстрастным? – Каннингем криво улыбнулся.
– Может, ваша эмпатия – утешительная ложь. Это тебе в голову не приходило? Вам кажется, вы знаете, что чувствует другой, а если вы переживаете только сами себя? Может, вы еще хуже меня или мы все просто гадаем. Разница в том, что я не обманываю себя на этот счет!
– Они такие, как тебе представлялось? – спросил он.
– Что? О чем ты?
– О шифровиках. Суставчатые щупальца отходят от центрального узла. По-моему, очень похоже.
Он просматривал архивы Шпинделя.
– Я… Не очень, – пробормотал я. – Щупальца в жизни более… гибкие. У них больше сегментов. И туловища я толком не разглядел. При чем здесь…
– Но похожи, верно? Тот же размер и строение тела.
– И что?