Я поцеловала ее в лоб.
— Ой, подожди! Я положу ему немного еды — минутку.
Она поспешила на кухню за контейнером, оставив меня наедине с мамой и ее недовольным взглядом.
Я вздохнула.
— Хорошо. Давай, — предложила я. — Расскажи мне, какую огромную ошибку я совершаю.
— Ты совершаешь огромную ошибку, — повторила она. — Я знаю, ты думаешь, что все это забава и игра, но я хочу, чтобы ты была осторожна, — поучала меня мама, повторяя то, что я выслушивала уже почти три года. — Он далеко и купается в славе. Женщины окружают его изо дня в день. Он живет в мире, где измена — обычное дело.
С тех пор как мама узнала об измене отца, она была убеждена в том, что все, имеющее отношение к пенисам, не заслуживает доверия.
Меня не слишком заботило, что она думает — она видела мои отношения со стороны, глядя через призму собственного горького опыта. Она не чувствовала тепла, утешения и любви, которые Лэндон давал мне, даже находясь за сотни километров.
Конечно, наша ситуация не была обычной, но она была нашей, и я знала, что нельзя позволять маме портить наши отношения. Впуская других в свою личную жизнь, вы должны понимать, что они отравят вашу историю своим ядовитым мнением. Я не собиралась этого допускать.
Как бы там ни было, мы заслужили любовь и уважение к нашей личной жизни.
— Боже мой, рассказывай скорее!
Рейн сияла, сидя напротив Лэндона за обеденным столом и в предвкушении подпирая подбородок руками.
— Расскажи все о том, как стать знаменитым.
Уединение? Побыть наедине с Лэндоном?
Невозможно, пока Рейн живет в том же месте, что и я. Как только она увидела своего лучшего друга, у нее совершенно снесло крышу, и я не могла ее винить. Я была взволнована не меньше — скорее всего, даже сильнее, чем она.
Лэндон выглядел таким красивым, таким взрослым.
У него появилась идеально ухоженная щетина, и от него пахло сексапильностью и медом. С тех пор как он приехал, я не отходила от него ни на шаг.
Я сидела в кресле рядом с ним, а он медленно массировал ладонью мое бедро.
— Я не знаменит, — Лэндон усмехнулся, одарив Рейн неповторимой улыбкой. — Честно говоря, я не знаю, что и почему со мной происходит, но чувствую, что однажды проснусь и все это окажется сном.
— Знаешь, что я ненавижу больше всего? — спросила Рейн, сморщив нос.
— Что?
— Когда известные люди утверждают, что они не знамениты. Это как богатые дети, которые говорят: «О, я не богат, это мои родители богаты». Заткнись, Сьюзан. Ты не можешь говорить, что ты не богата, сидя в Mercedes Benz в туфлях от Gucci. Это так не работает.
Я посмеялась над своей излишне эмоциональной подругой.
— Она права. Ты знаменит, Лэндон. Весь мир видел твою задницу в трусах-боксерах. Это пик славы.
— И какая же она милая и мягкая, — усмехнулась Рейн, наклоняясь, чтобы ущипнуть его за щеки. — Я гордая старшая сестра.
— В миллионный раз — я старше тебя, Рейн, — заметил Лэндон.
— Только номинально.
Взгляд Рейн метался между нами двумя. Затем ее глаза переместились на руку Лэндона, ласкающую мое бедро.
— Здесь намечается что-то не для детских глаз? Мне стоит уйти?
— Пожалуй, тебе лучше уйти, — пошутила я.