— Что насчет твоего сценария? — предложил Лэндон. — Я хотел бы послушать, как ты его читаешь.
Я прикусила нижнюю губу:
— В нем нет ничего такого.
— Чушь собачья. В своем последнем письме ты говорила, что это лучшее, что ты когда-либо писала.
— В этих письмах я слишком много болтаю, — снова пошутила я.
— Если ты не готова этим делиться — ничего страшного.
— Нет, я хочу. Я еще никому его не показывала, так что если это полное дерьмо, то, пожалуйста, не говори мне.
Он рассмеялся.
— Я почти уверена, что через пять минут ты уже захрапишь.
— Сомневаюсь.
Я взяла свой сценарий, включила лампу рядом с кроватью и начала читать. С каждым новым словом, слетавшим с моего языка, я все больше и больше влюблялась в историю, которую создала. Время от времени Лэндон смеялся или просто говорил «вау», придавая мне уверенности в моем творении.
Предполагалось, что он заснет довольно быстро. Мне казалось, что ко второму акту он уже будет сопеть в трубку, но этого не произошло. Он слушал внимательно, наслаждаясь моим чтением и каждой новой строчкой.
Когда я закончила, он зааплодировал в трубку, заставив меня покраснеть.
— Тебе действительно понравилось?
— Ты шутишь? Он невероятный. Такой же невероятный, как и тот, кто его создал, — ответил Лэндон. — Это настоящий шедевр.
Я усмехнулась:
— Ты такой банальный, что на твоем месте я бы забеспокоилась.
— Я уже беспокоюсь, поверь мне, — согласился он. — Ты устала?
— Нет, не совсем… не после чтения.
— Хорошо. Итак… ты сможешь прочитать сценарий еще раз?
Я заснула, читая ему свое сочинение. В мире не было лучшего способа проникнуть в его сны.
— Кэрол разводится, — сообщила мама, рассказывая о своей коллеге во время воскресного ужина.
Мима водрузила на обеденный стол еще шипящую сковородку. Когда она начала зачерпывать соус, над нами поднялись клубы пара. Комнату заполнил аромат ее бесподобного жаркого с говядиной и лапшой, а мой желудок заурчал от предвкушения.
Каждое воскресенье мы ужинали втроем. В будние дни мы все были слишком заняты, чтобы встречаться. Я была свободна от школы только по выходным, йога-студия Мимы набирала обороты, и ей удалось открыться в разных частях города, а мамин график дежурств перевели на ночные смены. Воскресенье осталось единственным днем, когда мы могли собраться вместе и наверстать упущенное за целую неделю.
В течение последних нескольких лет мама наверстывала упущенное за годы жизни с отцом, и в ее словах звучала легкая горечь.
Она ворчала, рассказывая историю о Кэрол и ее горестях.
— Только представь — этот придурок переспал с сестрой Кэрол! С ее сестрой! Говорю вам, мужчины — свиньи. Они сделают все возможное, чтобы испортить женщине жизнь. Если бы у меня была голова на плечах, я бы вообще никогда и ни с кем не встречалась.
Бракоразводный процесс мамы и папы — поправка, Курта, потому что я больше не считала его отцом, — уже давно завершился, но мама так и не оправилась от ненависти к этому мужчине. С тех пор как Курт предал нашу семью, мама превратилась в лидера КЖКНМ — Клуба Женщин, Которые Ненавидят Мужчин.
Членство в клубе гарантировало еженедельные сладости, подписку на Lifetime и кошку.
Я могла бы записаться туда хоть сейчас — в основном из-за сладостей и немного из-за кошки.