Я задумалась. Любопытно, но меня это очень удивило. Я вспомнила первый раз, когда увидела его квартиру, совсем не похожую на логово студента: здесь не воняло грязными носками и забродившим пивом. У них с Шепом царили чистота и порядок.
Да, я вышла замуж за этого мужчину, но вдруг поняла, сколько о нем не знала, потому что не интересовалась.
– Что за выражение лица? – спросил Трэвис.
– Я думала о том, сколько всего о тебе не знаю.
Он поцеловал меня в лоб.
– Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо еще.
– Я и не знала, что ты не устраивал тут вечеринок. О каких еще обыденных вещах я забыла тебя спросить?
Он покачал головой.
– Я не стесняюсь раскрывать тебе подробности своей жизни. С нашей встречи многое изменилось. И, отвечая на твой вопрос, мне не хотелось врезать тут кому-нибудь за то, что они что-то сломали.
Я коснулась его щеки.
– Исключительно любовное гнездышко, да?
Трэвис нахмурился.
– Что?
– Ничего, – хихикнула я.
– Так у тебя есть в запасе шуточки, – сказал он, щипнув меня за бок.
Я выбежала из гостиной, хихикая и прячась за Америкой. Трэвис погнался за мной, но тут из колонок зазвучала медленная мелодия. Моя любимая песня, наша песня.
Трэвис притянул меня к себе. Мы несколько мгновений покачивались в танце, а потом он придвинул меня ближе.
– Ты вроде сказала, что любишь меня, когда мы танцевали под эту песню на твоем дне рождения, – проговорил он.
– Что? – сказала я, отстранившись, и посмотрела ему в глаза. – Я такого не помню.
Он усмехнулся.
– Не помню! – улыбнулась я.
– Ага, ты напилась, но ты это сказала. Что-то вроде того. Ты сказала, что в другой жизни полюбила бы меня.
Я улыбнулась, глядя в его теплые карие глаза. Вспомнила первый раз, когда они остановились на мне – в подвале здания студгородка. Трэвис был весь потный, в брызгах крови, как и я, но с тех пор эти глаза стали мне такими родными.
– И что ты на это ответил? – с улыбкой спросила я. – Не убежал с криками и воплями?
Он покачал головой, его взгляд стал еще более пристальным.
– Я сказал, что могу полюбить тебя и в этой.
– Правда? – проговорила я, тронутая его словами. Прошло почти полгода, а он мне ничего не сказал. – Я все-таки призналась тебе первой.
– Нет, – усмехнулся он.
– Ну я же первая сказала.
Он сощурился.