– Привет, – сказала Камилла, обнимая меня. – Все очень здорово выглядит.
– Тебе не обязательно было приходить. Тебя только выписали из больницы после серьезной аварии. Наверное, ты пока не очень хорошо себя чувствуешь.
– Да, нам обоим предстоит долгий путь. Но мы не смогли бы пропустить вечеринку. Тем более мы рады выбраться из дома.
– Трентон сказал, тебя мучают мигрени.
– Лекарства помогают. Но если честно, вряд ли я останусь сегодня надолго. Мы заехали на пару минут. Знаю, что для других наш визит может вызвать… неловкость.
Я адресовала Камилле свою самую дружелюбную улыбку – без каких-либо эмоций, – а потом внимательно посмотрела, как Трэвис осторожно обнял ее.
– Неплохо выглядишь, Кэми! Рад, что ты пришла, – сказал он и повернулся к Трентону.
– А это самый крутой гипс, который я когда-либо видел.
Трентон поднял руку, повертел ею так и сяк, показывая все шедевры.
– Да, мне было скучно.
– Это ты все сделал? – удивленно спросила я. – Потрясающе.
Он пожал плечами.
– Было весело. Будто начать все заново. Но под гипсом все ужасно зудит. Сводит меня с ума.
Трэвис положил руку брату на плечи.
– Я правда очень ценю, что вы, ребята, приехали. Люблю тебя, брат. – Он поцеловал Трентона в макушку и взял меня за руку: – Могу украсть тебя на минутку?
– Все хорошо? – спросила я, когда он затащил меня в ванную комнату.
– Не могла бы ты, пожалуйста, быть повежливее с Кэми?
Я изогнула брови, моментально ощерившись.
– Ничего такого я ей не сказала, Трэвис, черт подери. Я была вежливой!
– Знаю… просто ты… могла бы быть еще вежливее. Ты не можешь скрыть своих эмоций с Кэми, что даже странно, учитывая твой дар.
– Я пытаюсь! Но как вести себя так, будто она не сделала то, что сделала?
– Голубка, это был несчастный случай.
– Я говорю не про аварию, и ты это понимаешь.
Трэвис вздохнул:
– Трентон любит ее. Она любит его. Он счастлив. Брось уже. У нас своих проблем хватает, к тому же она не ведет себя как стерва.
– И я не веду себя как стерва, и я не спала с одним из твоих братьев! – Как только я это сказала, то тут же пожалела.
Лицо Трэвиса исказилось от отвращения. Он не привык к тому, что я себя так вела, как, впрочем, и я сама.
Мэддоксы хотя и были сломлены жизнью, но все же оставались семьей, напоминавшей тугой клубок вязальных ниток. В мире можно найти множество похожих семей, но они отличались от других. Любили друг друга горячо и преданно, хотя их топливом и стало общее горе.
Трентон это только что доказал. А Камилла чуть не поставила под угрозу все, что они создали за почти два десятилетия слез и страданий. Вот что меня ужасно разозлило.
Я закрыла лицо руками.