Снова повисла тишина. С Ричи она никогда не была тягостной, мы могли молчать ночи напролет, и это было прекрасно. Но именно сейчас я хотел говорить. Если мы сейчас исчезнем, то я бы хотел заполнить эти мгновения нашими голосами.
Голосами, которые помнят друг друга.
— Ты сказал, что у меня не было собаки.
— В этой реальности не было. Подумай, после того, что случилось, ты видел хоть одного пса? Здесь или в Торонто?
Я честно задумался. И не вспомнил. Не было собачников по утрам и вечерам, покорно идущих за своими хвостатыми друзьями, ничья довольная морда не выглядывала из проезжающей машины, никто не лаял под окнами посреди ночи. Почему?
— Для тебя потеря пса была большим ударом. Поэтому ты убрал их из этого мира, также, как и память обо мне.
Я обернулся к нему, но тут же отвернулся. На моих щеках блестели слезы.
— Джо… Твоя мама…
Его мать, Аманда Бейкер, которая была женщиной, заменившей мне мою собственную мать. Которая была рядом всегда, даже здесь, после нашей смерти. Женщина, которую я похоронил в Торонто.
— Она умерла. Здесь по крайней мере. И мы с тобой ходили к ней, ты даже притащил альбом с ее фотками, — его голос дрогнул, но лишь слегка. — Что она говорила тебе перед смертью?
— Что… что у нее был сын. Добрый и отзывчивый мальчик. И что… что я похож на него. Она сказала, что он погиб, несчастный случай…
Я замолчал, не договорив. Аманда говорила, что ее жизнь разрушилась после смерти сына. Наша соседка Аманда, которая постоянно задерживала автобус, чтобы я успел в колледж, когда опаздывал.
Аманда, которая оставила мне квартиру.
Это не укладывалось в голове. Я знал только то, что и в ее смерти виноват я. Я был той раковой опухолью, забравшей ее сына, а потом и ее жизнь.
— Я тебе уже говорил. Я верю, что она жива. Там, где нас больше нет, — послышался тихий голос Ричи.
Он сел рядом, привычно толкнув меня плечом в плечо, и я улыбнулся сквозь слезы.
— Она была чудесной…
— Да. Такой она и была, — эхом откликнулся Ричи.
В тишине ночи сзади дома скрипнула ветка. Я закрыл глаза, глубоко вздохнув. Я не имел понятия, откуда я знал, но знал, что отец повесился на ней.
— Копы сказали, середина октября… Как раз, когда ты уезжал.
— Я сказал тебе, что умер отец, но не говорил, чей. Я приезжал проститься за тебя, — ответил Ричи, сразу же поняв, о чем я говорю.
Он чувствовал меня так же, как и раньше. Как чувствовал меня всегда.
С неба всё-таки начал накрапывать мелкий дождик, как будто бы оно все же решилось, но пока еще не совсем уверено в своем решении. Шорох капель об асфальт и плитку уютно заполнил маленький пяточок земли, который было видно.
— А Эмили? Она тоже умерла?
— Не думаю. Она была скорее твоей связью с прошлым, с тем миром, где ты испытал боль и старался очистить его от нее. Эмили была точно такой, какой ты ее помнил. Думаю, она выполнила свою задачу и пропала из твоей жизни. На этот раз окончательно.
Я задумался. К Эмили у меня были смешанные чувства. Она вызывала отвращение и жалость, я и понимал, и не понимал ее. И я был бы рад больше никогда ее не увидеть. Но Ричи был прав, она помогла мне. По-своему, но помогла. И я был ей благодарен.
— А как же ребята? Лола и остальные? Они же тоже были рядом, почти всё время.
Ричи сел, посмотрев на меня. Он несколько секунд вглядывался в мое лицо, ища что-то, а потом качнул головой.
— Ты разве еще не понял? Они — это ты.
Я вскинул голову, глядя, как в свете прокравшейся меж туч Луны, появляется моя шестерка. Ребята улыбались мне, как и все это время, мы все были рядом.