— Мы закончили, — крикнул Олстон из-за дверей. — Если вам необходима срочная помощь, позвоните доктору Меркадо по телефону 53698. Вы поняли?
Пината ничего не ответил. Он просто ждал, прекрасно зная, что Олстон сейчас отопрет, поскольку у него не хватало сил оставить без помощи нуждающегося в ней.
— Доктор Меркадо, телефон 53698, если вам нужна помощь. Какого черта? — спросил Олстон и распахнул двери. — Если вам нужна… А, это ты, Стив.
— Привет, Чарли. Извини, что побеспокоил.
— Ищешь кого-то из своих клиентов?
— Мне нужна кое-какая информация.
— Мои цены меняются в зависимости от времени суток, — пошутил Олстон. — А может, мне лучше сказать, что я беру денежными вкладами на детскую пристройку? Чеки тоже сгодятся, при условии, что их оплатят. Входи.
Пината прошел за ним в кабинет, крохотную комнату с высоким потолком, выкрашенную в ярко-розовый цвет. Розовая краска была одной из собственных идей Олстона, который полагал, что людям, видевшим в жизни слишком много черного, необходим веселый яркий цвет.
— Садись, — предложил Олстон. — Как дела?
— Если я отвечу, что хорошо, ты сразу примешься вытягивать из меня деньги.
— Платить все равно придется. Во внеурочное время я беру в полтора раза больше.
Несмотря на шутливый тон собеседника, Пината знал, что говорит он вполне серьезно.
— Ладно. Это меня устраивает. Как насчет десяти долларов?
— Пятнадцать больше украсит мою бухгалтерию.
— Твою несомненно, мою — нет.
— Хорошо. Не буду спорить. Но хотел бы напомнить, что один человек из пяти обязательно…
— Я уже слышал это на прошлой неделе в клубе.
Лицо Олстона просветлело:
— Это была великолепная встреча. Как? Я терпеть не могу пугать наших парней таким образом, но, если только при помощи страха их можно заставить раскошелиться, мы их обеспечим на полную катушку.
— Сегодня, — заметил Пината, — ты напугал меня всего на десять долларов.
— Возможно, у меня лучше получится в следующий раз. Поверь, я попробую.
— Верю.
— Итак, как же зовут твою проблему?
— Хуанита Гарсиа.
— Господи! — тяжело вздохнул Олстон. — Она что, снова в городе?
— У меня есть основания так думать.
— Ты ее знаешь, да?
— Лично — нет.
— Можешь считать, что тебе крупно повезло. Мы, как правило, не используем термин «неисправимый», но я был готов пустить его в ход, когда дело коснулось Хуаниты. Вот он, случай, когда капля предубеждения могла стоить больше цистерны последующих лекарств. Если бы мы встретились с ней первый раз, когда она была еще ребенком и симптомы нервного расстройства только-только проявились, — что ж, возможно, мы могли бы еще что-то предпринять. Хотя трудно сказать, сработали ли бы наши меры. Когда дело касается Хуаниты, предсказывать что-либо невозможно. Первый раз она оказалась у нас по постановлению суда для малолетних правонарушителей. Ей было шестнадцать, в разводе с одним и на восьмом месяце беременности от другого. Из-за ее состояния мы были вынуждены обращаться с ней нежно и ласково. Думаю, что именно тогда она все поняла.
— Что все?