— Да так. У меня просто сложилось впечатление, что я была скорее помехой, нежели могла оказать какую-то помощь, и в следующий раз я просто не пришла.
— В следующий раз после чего?
— После, — она запнулась, — после того как я почувствовала, что мешаю.
— Но это впечатление должно было сложиться у вас после чего-то определенного, или вы не стали бы говорить «в следующий раз».
— Я вас не понимаю.
«Нет, Дэйзи, детка, — подумал он, — ты меня прекрасно понимаешь, но только не хочешь идти по тому пути, который я тебе предлагаю. Боишься шишек. Что ж, это твой путь, и я не виноват, что здесь так много рытвин».
— Я вас не понимаю, — повторила она снова.
— Ладно, неважно.
По ее лицу было видно, что она испытала облегчение, словно он предложил ей какой-то легкий выход.
— Я не совсем понимаю, что может значить подобный пустячок, если я не совсем уверена, что работала в это время в клинике.
— Мы можем это проверить. Они хранят все документы, и у меня не должно быть никаких проблем с получением необходимой информации. Чарлз Олстон, директор клиники, мой старый приятель. У нас уйма общих клиентов — когда они поднимаются наверх, то имеют дело с ним, когда летят вниз — со мной.
— Вам будет нужно назвать мое имя?
— Конечно. Как еще…
— Нельзя ли придумать что-нибудь другое?
— Послушайте, миссис Харкер. Если вы работали в клинике, то должны знать, что их архив не имеет открытого доступа. Если мне нужна информация, я спрашиваю мистера Олстона, и он решает, давать мне ее или нет. Как еще выяснить, работали вы в конкретную пятницу или нет, если я не назову ваше имя?
— Ладно, хотя я бы предпочла, чтобы имя не называлось.
Она медленно собирала в складки край серого жакета, затем тщательно его разгладила и начала все сначала.
— Джим сказал, что я не должна устраивать демонстраций. Его очень заботит общественное мнение. Он должен был его учитывать, — здесь она сделала неуловимое движение головой, стараясь как бы защитить своего мужа от обвинений, — чтобы подняться туда, где он теперь находится.
— И где он теперь находится?
— На гребне успеха, думаю, что вы сказали бы именно так. Много лет назад, когда у него вообще ничего не было, Джим все для себя определил: как он будет жить, какой у него будет дом, сколько денег будет зарабатывать и даже какую жену себе подберет, — ему и двадцати не было, а у него уже все было расписано.
— И все получилось?
— В основном.
«Кроме одного. Не получилось и никогда не получится. Он хотел двух мальчиков и двух девочек».
— Могу я поинтересоваться, что расписывали вы, миссис Харкер?
— У меня нет такой привычки. — Она опустила глаза на проектор. — Не продолжить ли нам смотреть газету?
— Хорошо.
Он повернул ручку, и на экране появились заголовки следующей страницы: «Джон Кендрик, вооруженный преступник, усиленно разыскивавшийся ФБР, арестован в Чикаго», «Девять человек погибли в Калифорнии в день борьбы за безопасность на дорогах», «Процесс по убийству Элботта продолжается в Сан-Франциско», «Женщина в Дублине отметила свое стодесятилетие», «Повышение уровня морского прилива привело к разрушению нескольких домов на побережье Редондо», «Деятели образования в Сакраменто обсуждают судьбу городского колледжа», «В Джорджии 2000 студентов устроили беспорядки из-за расовых запретов при игре в кегли».
— Никаких намеков? — спросил Пината.
— Нет.
— Что ж, попробуем посмотреть местные новости: «Американские журналистки дали Рождественский обед», «Гильдия Святой Троицы устроила благотворительную распродажу», «Берт Паттерсон отметил свое тридцатилетие», «Был одобрен контракт на производство работ по углублению залива», «На Колинз-стрит задержан вуаерист», «Коккер-спаниель покусал четырехлетнего ребенка, собака приговорена к двухнедельному содержанию под замком», «Женщина по имени Хуанита Гарсиа, двадцати трех лет, приговорена к условному заключению за неисполнение материнских обязанностей по отношению к пяти собственным детям, которых она заперла в комнате на время, пока обходила бары в западной части города», «Городской совет направил в комиссию по водоснабжению обращение…»