Детектив, вяло подумал Филдинг. Значит, и Пината в этом замешан.
Особенно он даже не удивился. Догадывался с того самого момента, когда письмо Дэйзи ему доставили на адрес склада. Она никак не могла узнать его адрес, только через Пинату. Ясно, что Пината разыскивал Хуаниту — Дэйзи наняла его именно для этого. Но как во все это вписывается Камилла? Насколько Филдинг знал, это имя даже не упоминалось в присутствии Дэйзи, она просто не подозревала о существовании этого человека.
Он вдруг догадался, что Хуанита и бармен смотрят на него, точно ждут какого-то ответа, а он не слышал адресованного ему вопроса.
— Ну? — повторил бармен.
— Что «ну»?
— Знаешь какого-нибудь частного детектива у нас в городе?
— Откуда?
— Очень странно. Он ведь и тебя искал.
— С какой стати? Я ничего не сделал.
Хуанита громко закричала, что она тоже ничего не сделала, но ни один из ее собеседников не обратил на нее внимание.
Филдинг искоса посмотрел на бармена, похоже, ему составляло немало труда сфокусировать взгляд.
— Ты говорил, в «Веладу» приходили двое. Кто второй?
— Понятия не имею.
— Легавый?
— Если бы легавый, миссис Брустер об этом обязательно бы упомянула. Она сказала только: здоровый мужик, светловолосый и вел себя как-то странно. Нервный какой-то. Знаешь кого-нибудь такого?
— Конечно. Уйму. — «Одного точно знаю, — подумал Филдинг. — Правда, когда я видел его в Чикаго в последний раз, он не нервничал. Теперь у него есть из-за чего беспокоиться». — Даже кое-кто из моих лучших друзей порой нервничает.
— Верю, верю. — Бармен бросил на Хуаниту быстрый взгляд. — Я пошел обратно за стойку. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Как только он отошел, Хуанита перегнулась через стол и доверительно зашептала:
— Я не думаю, что меня ищет какой-то детектив или блондин этот, здоровый. Чего ради им меня искать?
— Может, у них есть к тебе вопросы.
— Какие еще вопросы?
Филдинг на секунду задумался. Ему очень хотелось помочь этой девочке, чем-то она напоминала ему Дэйзи. Получалось, что судьба самым чудовищным образом определила их обеих своими жертвами — Дэйзи и Хуаниту, хотя они никогда не встречались и, возможно, не встретятся, несмотря на то что имели так много общего друг с другом. Ему было жаль их обеих. Однако чувство жалости, как и чувство любви, и даже чувство ненависти, отличалось у Филдинга большой изменчивостью: оно очень сильно зависело от погоды — таяло летом, замерзало зимой, улетало при сильном ветре и вообще сохранялось в его душе каким-то чудом.
Доказательством этого чуда стали слова, слетевшие с его губ:
— О Поле.
— О каком Поле?
— О твоем сыне.
— С какой стати они будут спрашивать меня о Поле? Он слишком мал, чтобы ввязаться в какое-то серьезное дело, ему еще нет четырех. Самое страшное, на что он способен, — разбить окно или украсть какой-нибудь пустяк.
— Девочка, не будь наивной.
— Что значит наивной?
— Невинной.