— Будь поаккуратнее.
— Почему? Что мне угрожает?
Все. Разные люди. — Ему вдруг захотелось рассказать ей всю правду, по крайней мере то, что он знал. Но доверять ей Филдинг не мог, не был уверен, что она не проболтается кому-нибудь. Если же Хуанита примется болтать в присутствии тех, кто опасен, то сама окажется под угрозой и его поставит под удар. Может, она уже в опасности, только не чувствует. Его спутница по-прежнему увлеченно обводила ногтем розы на грязных обоях и настолько погрузилась в свое занятие, что по сосредоточенности напоминала художника или ребенка. — Будь любезна, прервись на секундочку, — попросил Филдинг.
— Что?
— Хватит дурью заниматься! Оставь обои в покое.
— Но так ведь красивее.
— Конечно, конечно. Но я хочу, чтобы ты меня выслушала. Ты меня слушаешь?
— Да.
— Я приехал в ваш город, чтобы повидать Джима Харкера. — Он наклонился к ней и отчетливо повторил это имя: — Джима Харкера.
— Ну и что?
— Ты ведь его помнишь?
— Никогда о нем не слышала прежде.
— Подумай!
Она нахмурилась, густые брови почти сошлись, напоминая двух изготовившихся к схватке пушистых зверьков.
— Когда мне, в конце концов, прекратят приказывать, чтобы я думала! Я думаю. Думать ведь просто. Трудно, наоборот, не думать. Я и так все время думаю, но я не могу думать о Джиме Харкере, если я о нем никогда не слышала. Думай, как же. Разбежалась!
Крохотное это слово полностью разрушило ее творческое настроение, убило веселье. Она отвернулась от стены и принялась стирать бумажной салфеткой грязь с ладоней. Закончив, она смяла салфетку в комок и швырнула на пол со вздохом горечи и отчаяния — ее попытка сделать мир красивее не удалась.
Помрачневший бармен вышел из-за стойки и подошел к их столику. Можно было подумать, что сейчас он сделает ей выговор за беспорядок. Но вместо этого он сказал:
— Только что звонила миссис Брустер, интересовалась, нет ли тебя здесь.
На лице Хуаниты мгновенно появилось выражение полнейшего равнодушия — верный признак того, что ей любопытно:
— И что ты ей сказал?
— Я сказал, что приму ее просьбу во внимание и, если только ты появишься, обязательно попрошу позвонить ей. О чем я тебе и сообщаю.
— Спасибо, — сказала Хуанита, не двигаясь с места.
— Ты собираешься звонить?
— Чтобы она пошла и настучала моей мамаше? Я что, дура, по-твоему?
— Тебе лучше ей позвонить, — упрямо твердил бармен. — Она в «Веладе».
— Ну и что? Она в «Веладе», а я в этой дыре. Как, кстати, ее называют?
— «Эль Параисо».
— Рай, стало быть? Ну, умора! Слушай, Фостер, вот так умора — ты и я, мы оба чужие в этом уголке Рая.
Бармен повернулся к Филдингу. Веко его в раздражении подергивалось:
— Если ты ее приятель, объясни ей получше, что миссис Брустер надо позвонить. Ее искала там пара парней, в «Веладе». Один из них — частный детектив.