Он зашел в дом, но решил все же сначала добраться до кухни, в последнее время он пристрастился к кофе. Это было второе явление на Алидаде после Сильвии, в которых вкусы обоих совпали.
– Может, и знает, – не стал сопротивляться Рудольф, – но если я ничего не путаю, Академический Совет Технократии пригрозил уничтожить все невеликие плантации, если хоть кто-нибудь сюда сунется. В ответ мы ее не экспортируем и не используем. Ну, разве что чуть-чуть, для себя.
– Дети, – Барок налил кофе в большую кружку и сделал осторожный глоток. Нет, подождать надо, горячо еще. – Большие дети. И ты, и твой Академический Совет. Вы что, не понимаете, что живете на пороховой бочке?
– Это почему? – удивился Рудольф. Барок вздохнул: нет, он не издевается, он на самом деле не понимает.
– Как тебе объяснить, – Барок пожевал губами. – Вас не трогают то тех пор, пока у государств все в порядке с теми количествами, которые у них уже есть.
Он опять пригубил кофе. О, уже лучше.
– Но как только кто-нибудь из них начнет испытывать дефицит, вас тут же приберут к рукам.
– Мы же сказали: все уничтожим. Мы не шутили.
Нет, он на самом деле верит в эту чушь.
– Да ничего вы не уничтожите, – Барок развалился на стуле, потягивая кофе. – Как только принимается решение, первым делом, вас отрезают от средств наблюдения (если они вообще у вас есть) за внутрисистемным пространством. Затем на плантации высаживается десант посильнее, а по городам начинает работать кто-нибудь очень серьезный и страшный. Вы даже понять ничего не сможете. Плантации они уничтожат…. Да кто вам даст? Сколько планет в этой вашей «Технократии», шесть? Еле-еле освоенных?
– Шесть, – немного ошарашенно подтвердил Рудольф.
– А у ближайших соседей? – поинтересовался Барок. – Как их, Азиатский Союз?
– Больше двадцати тысяч, – упавшим голосом сообщил Рудольф.
Барок искренне рассмеялся. Кружка с кофе в его руках запрыгала, плеснула на пол. Он посмотрел на пролитый кофе и развеселился еще больше. Когда приступ веселья прошел, Барок сделал еще один большой глоток и решительно поставил кружку на стол. Да уж, в таком мире нельзя терять ни секунды зря.
– Все, перерыв закончен, возвращаемся к работе. Тем более, что твой «Индикт» как раз и может пригодиться в этой ситуации. Даже более чем. Сколько нам еще возиться?
– Завтра к вечеру должны все собрать, – как только разговор коснулся дела, Рудольф стал серьезен, собран и сосредоточен. – Если не будем прерываться на «разминки», – не преминул ввернуть он.
– Будем, – заверил его Барок. – Обязательно будем. А вот спать больше шести часов необязательно совершенно.
И, прерывая возмущения «соседа», «отпустил» управление телом.
– Все, принимай командование, у нас полтора дня. Не больше.
Они уложились за сутки. Распаленный Барок подгонял Рудольфа, как мог, сократил время сна до четырех часов, но в итоге, после обеда следующего дня, «сосед» с победной улыбкой на губах откинулся на стуле, удовлетворенно разглядывая свое творение.
– Готово.
– Наконец-то, – Барок нетерпеливо оттолкнул Рудольфа поглубже внутрь головы, и схватил матово поблескивающий шарик. – Он работает. Рассказывай, как пользоваться.
Обескураженный таким обращением творец, хотел, было, обидеться и не выйти, но куда там. Напор Барока вытащил бы его хоть с другой стороны планеты, а не то что из своей головы.
– Только не как в прошлый раз, – Барок нетерпеливо схватился за обруч из черных квадратиков и водрузил его на голову.
Между их сознаний предупреждающе моргнул узор, изрядно подзабытый за последние дни. Барок решил, что будет нелишним подстраховаться: вдруг «сосед» решит использовать свой агрегат для того, чтобы избавиться от него, вышибив захватчика в полумрак. На этот случай узор будет блокировать Рудольфа так, что у того просто не получится выйти за пределы полога.
Рудольф молча показал на какую-то панель. Барок тут же ткнул в нее пальцем. Мягко засветились индикаторы, вокруг «рогов» опять возникла знакомая дымка. Барок осторожно, помня, чем закончился прошлый опыт, положил шарик на нее. Но все прошло, как нельзя лучше. Настройки состоялись с первого раза, выбранная интенсивность не взрывала голову, а работала так, как положено. То есть исправно транслировала волю Барока ставшему послушным шарику. Сам Барок особой ценности в отсутствии двигателя не ощущал, подумаешь, ничего особенного, он еще и не такое видал….. стоп, а где? Нет, не вспоминается, позже. А вот Рудольф впал в совершеннейшую эйфорию.
– Он работает! Работает! – сознание Рудольфа упругим мячиком запрыгало в голове у Барока.
– Уймись! – прикрикнул на него Барок. От этих прыжков у него начала кружиться голова. – Он и должен работать. Ты его что, не для этого делал?
– Но ведь могло и не получиться, – удивленно не согласился с ним Рудольф. – Не заработал бы, и все. Или поработал бы немного и перестал.
– Это ты бы тогда немного работать перестал, – угрожающе сообщил ему Барок. – Я что тут, три недели просто так твоими ковыряниями любовался?