Он сжал пальцы и чуть потянул руку вниз. Мужик схватился за его руку в глупейшей попытке оторвать ее от своего горла. Сейчас оторвешь. Вместе с кадыком. Барок окаменел пальцами и все-таки заглянул в глаза противнику, досадуя, что пришлось отвлечься от Сильвии.
– Я спросил «ясно»? – повторил он.
И здоровяк увидел что-то в его глазах. Что-то, что заставило его замереть, словно кролик перед змеей. Барок чуть ослабил хватку, добавив в свой взгляд обещание (немедленно, здесь и сейчас) смерти. Взгляд противника заметался….
Ну, вот и все, Барок даже не стал досматривать. Неинтересно. Уже проиграл. Он отпустил сипящего мужика и повернулся к Сильвии…. И встретился взглядом с двумя серыми озерами. Женщина мечты Рудольфа приняла решение.
Барок, правда, в нем и не сомневался ничуть. Других шансов просто не было. Ни у кого.
За полчаса полета Барок дважды чуть не разбился. Бугор в штанах дергался, горел и вообще отравлял жизнь, как мог. А мог он сильно.
Первый раз они чуть не навернулись, когда Барок решил поддержать возникшую между ними связь и опять возобновить визуальный контакт. Он повернулся и посмотрел в глаза сидящей рядом Сильвии. Она встретила его взгляд, и не сказала ничего. Просто молча, посмотрела в ответ. Как будто пытаясь сравнить Барока с его предшественником. Он даже поежился. Эта женщина, казалось, просвечивала его насквозь. Она как будто воочию видела самого Барока, по-хозяйски расположившегося в голове у Рудольфа. Может, Рудольф был прав, и стоило поискать что-то другое?
Шли секунды. Сидящие в кабине летящего сквозь ночь бота мужчина и женщина не отрывали взгляда друг от друга. Барок мысленно поежился опять. Да что происходит, в конце концов? Сильвия вдруг весело сощурила глаза. И тут сработал почти забытый (вот это да) бугор.
Нерешенная проблема полыхнула от этой полуулыбки так, что Барок со сдавленным проклятием дернул левой рукой, локтем пытаясь закрыться, как от удара. И этим движением сбил с настроек несколько тумблеров.
Тут же по ушам резанул дикий вой сирены. Бот дернулся, накренился. Плохо пристегнутая Сильвия почти рухнула на Барока, еще больше усугубляя путаницу на панели управления. Он не знал, за что хвататься.
Исходящие воем приборы требовали немедленного внимания, но одурманивающе теплая живая плоть, почти лежащая на нем, не позволяла думать больше ни о чем. Как Барок умудрился в этой ситуации вывернуться, он плохо понял сам. Одной рукой, придерживая сводящую с ума мягкость женщины, отчаянно пытаясь не поддаться зову звенящего от напряжения бугра, Барок, ведомый какими-то совершенно неизвестными ему рефлексами, зашарил рукой по панели бота. И, о чудо, тумблеры встали на место. Сирена смолкла, бот выровнялся.
Стиснув зубы от одуряющего желания, Барок отправил на место Сильвию. Но вот отпустить ее не смог. Это было выше его сил. Придерживая ее за плечо, борясь с диким вожделением, он чуть развернул женщину к себе и опять заглянул в ее глаза. Похоже, это начинает становиться потребностью. Взгляд Сильвии изменился. Из него ушла пронизывающая резкость. Теперь в нем появилась … заинтересованность? Он выиграл какой-то приз? И тут же дернувшийся бугор напомнил, что приз тут может быть только один.
Оставшиеся минуты они так же провели в полном молчании, стараясь найти в глазах друг друга нечто, ведомое только им.
Вторая угроза жизни промелькнула, когда Барок начал снижение. Уже пребывая за всеми мыслимыми и немыслимыми гранями помешательства, томясь последними секундами воздержания, Барок рванул штурвал вниз так, что несчастный бот разве что не спикировал отвесно вниз. Их спасло то самое чувство, которое витало в тесной кабине бота все это время. То есть, как, спасло, они даже не заметили этой угрозы. Не отрывая взгляда от восхитительных обещающих серых глаз, Барок аккуратно вернул штурвал в нормальное положение. Бот выровнялся. И им было совершенно наплевать, что сделал он это в нескольких метрах от земли.
Барок не стал заводить бот в ангар, заглушив двигатели недалеко от дома. Наступила вязкая тишина. Тонкая нить взгляда натянулась до предела.
– Ты так ничего мне и не скажешь? – хрипловато спросила Сильвия, не отводя глаз.
– Здесь не нужно ничего говорить, – также хрипло отозвался Барок, открывая дверцу бота.
Метры до дома они прошли как сомнамбулы, держась за руки. Барок не видел и не слышал вокруг ничего. Для него сейчас существовала только теплая рука женщины, лежащая в его руке. Женщины, которая вот-вот станет его. О чем думала Сильвия, так и осталось тайной. В глубине сознания выл и рвал на себе волосы Рудольф. Но все, на что хватило Барока, ведущего в спальню послушную женщину, это на кроткий всплеск: «Заткнись, ты получил, что хотел».
Пинком забросив под кровать валяющиеся на полу картинки с обнаженными женщинами, Барок поставил Сильвию напротив себя. Двумя руками взялся за невесомую блузку и потянул ее вверх. И последнее промелькнувшее видение, которое он запомнил перед тем, как провалиться в искрящуюся звездчатую глубину, это были две тяжелые восхитительные груди, обещающие немедленное наслаждение.
Дальше осталась только довольная, чуть снисходительная улыбка женщины, которая очень быстро сменилась другими эмоциями….
Голый Барок лежал на кровати, раскинув крестом руки и ноги. В его голове, за серой пеленой, точно так же обессилено растянулся Рудольф. Ощущение было бы странным, если бы Бароку не было наплевать на все, что происходит вокруг. Всем его существом владела изумительная, непередаваемая, всеобъемлющая пустота. Мир был прекрасен и восхитителен. Не хотелось ничего. Барок просто плыл по существующему отдельно от него миру и наслаждался.
Обнаженная Сильвия поднялась с кровати. Колыхнулись тяжелые груди, Барок сфокусировал взгляд на крепких ягодицах и с удовлетворением отметил, что уже способен получать удовольствие просто от созерцания женского тела. Сильвия чуть пошатывающейся походкой пошла куда-то вглубь дома. Барок закрыл глаза, с наслаждением припомнил события последних часов и мысленно позвал обессиленного Рудольфа.
– Ну, что, сосед? Доволен?
Из-за пелены не донеслось ни звука. Барок вяло удивился. С чего это вдруг? Можно подумать, это ты тут пахал, как заведенный. Со стороны Рудольфа донеслась обида. Барок хотел было разозлиться, но сил не было.
– Отвали, – он вяло шевельнул рукой. – Ты все это затеял, ты меня на нее вывел. Теперь радуйся. Удовольствие-то ей Рудольф доставил. Так что можешь себя поздравить.
Серая пелена издала злобное шипение, но эмоциональная встряска, как оказалось, выматывала ничуть не хуже физических упражнений: шипение получилось неубедительным.
– А будешь выделываться, вообще все чувства заблокирую, – пригрозил Барок.
Он уже собрался, было, качественно возмутиться, но тут в проеме двери показался силуэт обнаженной женщины, и мысли Барока перепрыгнули на другое.
– Рудольф, с тобой явно что-то случилось, – Сильвия растянулась на кровати рядом с Бароком.
Он положил руку на грудь женщины, чтобы чувствовать шелковистую мягкость и поинтересовался: