– Что ж, ладно, сталкерок, ты свой выбор сделал, – проорал наёмник.– Днепр! Вали его… Заболтались мы что-то.
Выстрела не последовало. Днепр с аккуратной круглой дырой во лбу и развороченной черепной коробкой в области затылка лежал именно там, где и предполагал Роман.
– Ушёл твой Днепр…
– Куда ушёл?
– Что не в рай это точно, наверное, в сауну к чертям подался.
– Сука-а-а, – переходя на визг прокричал оппонент, но точно не Илюха.– Матёрый…! – продолжал вопить наёмник. – Он, падла, Днепра завалил. Я тебе, сталкерюга, кишки зубами вырву… Я тебе… – закончить вещать о всех способах расправы наёмник закончить не успел.
Роман почти наугад дал короткую очередь на голос. Все пули кроме одной, ушедшей рикошетом от ствола дерева, угодили в живот укрывшемуся горлопану и обещание по поводу вырванных кишок сбылось, только с точностью наоборот. Взвыв дурным, нечеловеческим голосом, наёмник согнувшись завалился в жухлую листву, стараясь скрюченными болью руками вернуть содержимое своего живота на прежнее место.
– Ещё минус один, – подумал Роман, укрываясь за поваленным стволом. В ответ послышалась беспорядочная стрельба. Огонь вёлся не прицельно, длинными очередями. Пули, цокая и повизгивая, летели по обширной площади. Стрелял всего один автомат.
– Ну вот и спёкся голубчик, задёргался… – недобро улыбнулся сталкер, передвигаясь от укрытия к укрытию, сокращая расстояние к месту, где лежал убитый снайпер. Матёрый, не контролируя себя в припадке злобы, израсходовал ещё один магазин патронов. Этого времени Роману как раз хватило добраться до убиенного Днепра. Подхватив винтовку из ещё тёплых рук покойника, он приник глазом к оптике СВД. Стрельба затихла.
– Эй, сталкер! – после минутной паузы подал голос Илюха. – Ты это… Давай вернёмся к началу разговора, – Роман молчал. – Слышь, ты живой там или где? Голос подай, а то я, может, с покойником говорить собрался, – не дожидаясь ответа, наёмник продолжил. – Планы, брат, поменялись. Давай, действительно, берегами разойдёмся? Ты с толстым – своей дорогой, а я – своей потопаю. Чо молчишь?
– Скороход! – крикнул Роман.
– Чё за Скороход?
– Говорю, Скороходом его зовут.
– Ишь ты, «Скороход»! Да пусть хоть «Вездеход», мне насрать! Ну так чо, сталкерок, договорились?
Роман сместился ещё метров на десять, заняв более удобную позицию между двух небольших кочек.
– У меня, Илюха, тоже слегка планы изменились. Делаем, значит, так… Ты выходишь из кустов, бросаешь ствол и уходишь. Мы тоже топаем своим путём.
– Да ты чо, мужик! Как же я по Зоне без ствола пойду?
– Ну, ты же нам первый такой вариант предложил? – парировал Роман.
– Да ну нахер… Не катит такой расклад.
Роман уже приметил движение в кустах.
– Ну тогда, значит, берегами не получится… – слышно было как за кустами громкой ненормативной лексикой Илюха выражает свои эмоции.
– Ладно, сталкерок, будь по-твоему. Но ты обещаешь без лажи, просто тихо расходимся?
– Слово даю.
– Слово, брат, как-то маловато будет!
– Ну, как хочешь, других вариантов не будет, – ещё несколько раз цветасто выругавшись Илюха сдался.
– Добро… Я выхожу, но помни – обещал… – кусты зашевелились и вскоре показалась фигура с поднятым над головой автоматом. Наёмник вышел на поляну. – Эй, сталкерок, я вышел – сам-то покажись.
– Сейчас. Ты сначала ствол на землю положи, – наёмник сделал ещё несколько шагов и теперь его можно было полностью разглядеть.
– Всё, бросаю, – и, подтверждая свои слова действием, кинул автомат на землю. – Ну чо, я пошёл?
– Иди, – ответил Роман, сведя точку прицела со лбом наёмника. Хлопок плётки и Илюха, по киношному взмахнув руками, завалился на спину. – Пусть твоя дорога будет легкой, Илюха, – с грустью в голосе сказал Роман и вышел на поляну. – Скороход! Выползай, вояка, война уже закончилась!
Скороход поднялся из-за пня, где и пролежал всё это время. Лицо его было мертвенно бледным. Подойдя к Роману, он, как бы исподтишка, зыркнул в сторону, где лежал ныне покойный Илюха Матёрый. Согнулся, словно получил удар под дых – его мутило.