"Фантастика 2023-106", Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К контрольному пункту, формально отделявшему Зону Отчуждения от остального мира, они добрались уже под шквальными порывами ветра, поднимавшими тучи пыли с асфальта. Появившиеся из неоткуда, чёрные тучи превратили ясный день почти в ночь. Охранник, заметивший в окно идущего к проходной человека, громко выругавшись, вышел на улицу, и жестом приказал Роману остановиться, но в следующую секунду, с выпученными от страха глазами, увидев сопровождавшего человека огромного пса с оскаленной пастью, поспешил ретироваться.

— Испужался, гад! — пролаяла собака, что добавило охраннику желание поскорее укрыться в служебном помещении, и без лишних проволочек и объяснений миновать Роману шлагбаум.

Редкие крупные капли, падающие на мостовую, расплывались чёрными кляксами, а гром гулким эхом катился по небосводу. Последний квартал, отделявший Романа и Селина от нужного дома, им пришлось бежать под проливным дождём, озаряемым вспышками близких молний. Стараясь не терять драгоценное время, Роман на ходу достал артефакты, они работали… Переливаясь и озаряя, словно два факела, пространство вокруг рук Романа. Вбежав в нужную комнату с заветным почтовым ящиком, Роман соединил их вместе, но, оступившись о кучу валявшихся кирпичей, упал на колени. Один из артефактов вылетел из рук, и, подскакивая словно мяч, покатился в дальний угол комнаты. Второй артефакт тут же поблёк, погрузив помещение в полумрак. Чертыхаясь, Роман скинул рюкзак, и бросился искать выпавший из рук камень, но без своего свечения, тот превратился в обычный булыжник, смешавшись с грудой кирпича. Гроза удалялась, и громовые раскаты слышались всё реже. Когда, наконец, злосчастный артефакт был найден, она и вовсе почти затихла, и слышны были лишь редкие её отголоски. Роман снова соединил артефакты. Вместо желаемого яркого свечения, по их поверхности пробегала лишь едва заметная рябь. Тучи быстро рассеивались и сквозь них уже можно было кое-где видеть чистые участки неба. Роман, мысленно обругав себя за неловкость, ещё раз соединил камни вместе, и они откликнулись слабой вспышкой света, уносящемуся прочь грому. Он ещё несколько раз соединял камни между собой, эффект от его манипуляций был нулевой. Теперь Роман уже выругался вслух, не стесняясь в выражениях по поводу своего везения и домового, благодаря совету которого он не пришёл в город раньше, и лишь сейчас заметил, что Селина рядом нигде нет. Убрав артефакты в карманы, Роман надел рюкзак, решив наведаться в дом, расположенный напротив, где, в последствии, будет находиться схрон Штуцера, логически рассудив, что подвал, который займёт Штуцер, уже существует, и в нём должны быть кое-какие припасы, во всяком случае, в деревенский дом покойного Богдана, он твёрдо решил не возвращаться. Выйдя на улицу, Роман посмотрел на небо. Оно было затянуто обычной в эти осенние дни серой дымкой облаков, что давало надежду на возможность повторения грозы. Метрах в ста, из-за угла дома выбежал большой лохматый пёс, и затрусил в его сторону.

— Селин! Ты где блудишь? Я уже подумал, что ты смылся…

Приблизившийся на расстояние двадцати шагов, пёс остановился, подняв морду понюхал воздух и, зарычав, перебежал на другую сторону улицы. Это был явно не тот пёс, в образ которого перевоплощался домовой. Впалые бока клочьями покрывала грязная шерсть, местами открывая участки голой, с язвами шкурой. Часть отгнившей щеки оголила кривые зубы и клыки. Пёс снова задрал морду и хрипло завыл. В тон ему, с разных концов улиц, раздался ответный вой. Роман решил не испытывать судьбу и как можно скорее постарался пересечь улицу и укрыться в подъезде дома. Смысл увиденного, постепенно начал обретать форму. Для того, чтобы полностью убедиться в том, что мысли его верны, он, сильно рискуя, снова вышел на улицу, решив подтвердить или опровергнуть свою догадку. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру собаки, Роман обратил внимание на остов машины, мимо которого он только что проходил. Весь кузов стареньких жигулей был усыпан дырами от пуль и ружейной картечи, чуть поодаль, едва заметными струйками прогретого воздуха над асфальтом притаились аномалии под названием «Жарка». Сомнений больше не было… У него получилось. Он стоял в другой Припяти две тысячи пятьдесят седьмого года, там, где жизнь измерялась количеством патронов, клыков с когтями, и умением хорошо скрываться от опасностей подстерегавших буквально повсюду, и он был как никогда счастлив получить всё это. Роман по-настоящему вернулся домой. Апофеозом к его возвращению была тёмно-бордовая туча, рассекаемая сотнями молний, охватившая весь край горизонта. Надвигался выброс. Вместе с ним к Роману возвращались дремавшие в нём долгое время навыки изменённого зрения и физической силы. Серые очертания улиц становились более чёткими. На них, словно гирлянды, фонтаны и смерчи, невообразимой своей красотой цветов и оттенков стали проявляться места скоплений аномалий. Обострившийся слух стал улавливать тысячи звуков, неслышимых обычным человеком. Лежавшие в нагрудных карманах артефакты «Компас» и «Болтун» едва ощутимым теплом и вибрацией в унисон сердцебиения, словно пронизывали всё тело, наполняя разум спокойной уверенностью и чувством, схожим со счастьем. Ещё немного постояв, привыкая к утраченным ощущениям, Роман пошёл к схрону Штуцера, разумно рассудив, что попасть под прямое воздействие выброса можно получить и не желательный эффект. Вслух сказал.

— Слишком хорошо… Это тоже не хорошо, — миновав дюжину аномалий, затаившихся в подъезде.

Подойдя к крышке люка, Роман насторожился. Она не была замаскирована. Першинг, опытный Сталкер, никогда бы не оставил укрытие, предварительно его не замаскировав. Ключа от люка в месте, где он обычно хранился, тоже не оказалось. Из этого следовало… кто-то в схроне находится сейчас, либо он попросту разграблен и поэтому нет смысла его скрывать. В любом случае, Роман, всё это планировал выяснить прямо сейчас. Потянув за кольцо, служившее ручкой, люк подался. Не имея при себе оружия, Роман надеялся воспользоваться фактором внезапности, но увидев кто является тайными посетителями, ошарашенным оказался сам. На одном из топчанов, служившим и лавкой, и кроватью одновременно, облокотившись спиной о стену сидел Першинг, а напротив в нелепой цветной рубахе, подперев своей огромной ручищей подбородок восседал излом Вася Погуляй. Посмотрев осоловелым от спиртного взглядом, Василий громко икнул.

— Ты, голубь… где шаришся. Шас выброс долбанёт… а мы к ему ишо как следавает не подготовились, — и продемонстрировал пустую бутылку. — Оно, конечно… тебе энти выбросы хоть бы хны… пускай молния тебе хоть в маковку долбанёт… а мы с энтим вражиной, от их, от выбросов энтих, страдания принимаем. Через что приходится эту гадость, шпирт, в себя толкать, а один я не могу… Что я, анкаголик какой? И что теперя делать прикажешь… Этот курёнок чуть пробку нюхнул и отключился… а мне теперь хоть померай… плевать ему… тоже мне, друг называется. Вот и ты тудажа… нет, чтобы поддержать, всё бегаешь, как тушкан какой.

После громкого выступления Васи, Першинг зашевелился.

— Ромыч! Правда… где ты шлындаешь? Мне этот представитель с планеты колдырей, за пол часа, пока тебя не было, весь мозг напрочь вынес… И так в аду живём, а тут тебе ещё одна кара господняя… Мало того, что не человек, ещё и алкаш. Ему хоть ведро налей… скажет, только горло промочил.

Излома слова Павла словно кипятком ошпарили.

— Не в жисть тебя больше другом не назову… Ты слыхал, Рома, он меня мало того, что анкаголиком выставил, ишо и планитянином обозвал. И вообще, тута не командывай… Это Романов схрон, а он в мою сторону, в отличии от тебя, никогда жадностяв не дозволял.

— Всё как всегда… — улыбаясь, подумал Роман. — Хватит вам… как дети малые… Было бы из-за чего сорится, этого добра тут на много лет хватит. Неси, Вася, шпирт на своё усмотрение… Будем встречу праздновать… Я ведь ваши рожи разлюбезные, целый год не видел, а вы старого друга скандалами встречаете.

Василий, уже было, отправился за новой порцией спиртного, довольный тем, что его инициатива по поводу продолжения застолья нашла поддержку в лице Романа, вдруг остановился.

— Может и правда ужо хватит, энтот шпирт глотать… а… Паш!

— Святые угодники… — всплеснул руками Першинг. — Ромыч! У нас ЧП произошло… У Василия крыша поехала… В кое-то веки, отказался свой шпирт лакать.

— Балабол ты, Павел., энто только в твоей бестолковой голове такие гадости на язык налипнуть можуть… Я тебе чё, псина какая? Лакать… С головой худо не у меня, а у Ромы… Видишь, совсем плохой стал от своих переживанияв… Сам на чуток выходил… я бы за энто время даже нужду справить не смог, а он заявляет, что по твоей роже и моему лицу соскучится успел, да ишо, к тому же, цельный год нас не видал…

Смысл того, что хотел объяснить Василий, минуя винные пары в голове Першинга, наконец обрели смысл.

— Рома! Может у тебя правда на нервной почве с головой беда приключилась? Это в Зоне с людьми часто бывает… Выбросы, ну и всё такое. Я, конечно, время не засекал, но ты от нас, то есть отсюда, всего минут двадцать как вышел, а теперь говоришь, что целый год нас не видел. Да твой кофе в кружке ещё не остыл… на, потрогай, — и протянул Роману термокружку, из которой он действительно пил кофе прежде, чем ушёл на улицу дожидаться начала выброса.

Роман спорить не стал, принимая кружку в свои руки. Отхлебнув действительно горячего напитка, понял как сильно ему не хватало в той, другой жизни, таких простых, казалось бы понятий, как дружба и участие товарищей, не запачканных необходимостью совершать подобные вещи, преследуя свой личный интерес, готовых пожертвовать всем и принять твой выбор, даже если для этого необходимо рискнуть собственной жизнью. Одним словом, он вновь оказался в кругу своих друзей и в месте, без которого уже не мог представить свою жизнь.

— Нет братцы, с ума я не сошёл. И с головой у меня полный порядок. Меня действительно с вами не было целый год, а как и что, я с удовольствием вам расскажу… а теперь Вася, будь добр, принеси вон ту коробку, что в углу стоит, с пузатыми бутылками. Если всё так, как вы говорите, сейчас, с минуты на минуту начнётся выброс. Мне-то ничего, а вот ты, Паша, вкусовых удовольствий от своего любимого коньяка наверняка не получишь, когда вся эта чехорда на улице начнётся.

Василий, не поверив словам Романа, всё же выполнил его просьбу и приволок запечатанную коробку, на которую указал Роман. Рассудив всё произошедшее по-своему.

— Ну, а чё… оно, конечно, может и к лучшему… а Паш! Напьётесь как свиньи, проспитесь, а на завтра глядишь, и мозга на правильный лад думать начнут.

Павел тоже не стал ничего выяснять, видимо, согласившись с доводами Василия, и молча пододвинул пустую кружку. Выброс, как и говорил Роман, не заставил себя долго ждать, внезапно обрушился на город, со всей своей разрушительной силой. Длился он недолго и вскоре также внезапно прекратился. Першинг, с побледневшим лицом от мучительного воздействия выброса, кряхтя, несколько раз тряхнул головой, словно стряхивая остатки неприятных ощущений и подмигнул Василию, спокойно восседающему на одном из ящиков.

— Только в такие моменты, Вася, человек понимает, как жить хорошо, когда всё это дерьмо вокруг заканчивается… так-то, но твоему высокоблагородию такую штуку не понять, потому как ты существо другого плана… Тебе хоть шпирт, хоть выброс, всё по барабану, и Роме нашему, походу, тоже. Так что мучайся, Павел Першин, в одну голову.

— Может, я и не человек, — обиделся излом. — И выбросы чувствую по-другому, но и ты, Пашка Болоболка, видать притворяешься, что голова болит, потому как мозгов в ей, в твоей скорлупке, всего-то жменька, раз такие глупости говоришь.

Как обычно сервировав стол не хитрыми закусками и, откупорив любимый коньяк Першинга, наполнили кружки. Павел поскрёб недельную щетину на подбородке и мечтательно сказал.

— Эх, мужики, в баньку бы сейчас… да с веничком… а на столе раки варёные, пивко холодное… Красота… Честное слово, о большем ни о чём и не мечтаю… Думал, у Ромыча всё это действо случится… ан нет… Хрен тебе, Паша, с маслом… а всё почему? Потому что наш Рома уже в баньку в одинокого сходил и, наверняка, моих вкусных раков сам сожрал, и пиво моё холодное выхлебал… Обидно… А так всё нормально… С возвращением тебя Рома, спустя двадцать минут отсутствия…

Роман, понимая, что ему всё ещё не верят, задал Павлу вопрос.

— Першинг… Фома ты, неверующий… я зачем должен был в свой мир вернуться? За вторым артефактом, так?