– Сараси полковник, – бросился назад Ирил. – Это Братство. Команду ведет Шаман.
– Тот самый? – подобрался полковник.
– Да.
– И куда они идут? – Ланья услышал знакомые подозрительные интонации.
– В холмы, – выпучивая глаза, почти прокричал Ланья. – Они все невменяемые. Они ничего не видят. И тиххина не видят.
Полковник прикрыл глаза. Ланья почти воочию увидел, как в голове у него ворочаются мысли, просчитывающие ситуацию. Кем бы ни приходился Ирилу Ланье гемар Тооргандо, но вот так, запросто, он бросить его не мог.
– Идем на помощь, – открыл глаза полковник, так и не понявший, что другого решения для него просто не существовало. – Ирил, собираешь десять демагов и бежишь к ним. Задача – надеть на каждого и затащить всех под купол. Надо будет, попробуем двинуть к тебе. На тиххина не смотри, его берем на себя. Понял?
Ланья кивнул.
– Вперед, – полковник повернулся в другую сторону: – Петрович, Рустам.
– Здесь, – тут же отозвались маги.
– По команде снимаем купол и атакуем тиххина. По команде – ставим обратно.
– Есть.
– Швайцер, после снятия купола – огонь по змею из всего, что стреляет. Задача – отвлечь его от Ирила и команды Братства.
– Есть.
– Ирил, начинаешь ты, мы пляшем от тебя. Будешь готов, скажи. Поехали!
В суматохе на Ланью посыпался просто дождь из демагов. Надо же, а он думал, что их почти нет. Накидали штук тридцать. Ирил подхватил дюжину, остальные вернул. Аккуратно разложил по самым удобным карманам, чтобы было легко доставать, попрыгал, проверяя, не высыплется ли чего, повертел головой, разминая затекшую вдруг шею, и посмотрел на полковника:
– Готов.
– Ну, – полковник сделал какое-то движение, как будто крест на себе рисовал, – с Богом. Раз, два три… Пош-шел!
Движение. Тиххин поднял голову и, если бы умел, оторопел. Вдали между деревьями, нисколько не скрываясь, шли козявки. Те самые козявки, которые портили линии. Нет, не те, другие, но линии тоже портят. Линии их вели сами, от каждого шла тоненькая ниточка, соединяющая его с одной из линий. Не с простой, а с той единственной, которой сам тиххин всегда избегал. Она была странная. Не очень вкусная. И вела точно в центр, даже не делая спиралей вокруг. И сразу за козявками линии переставали быть гладкими, начинали топорщиться. Вот кто портит ему весь дом! Убить! Змей приподнял голову, чтобы лучше оценить направление, сжался, как пружина, и заскользил вперед. Сегодня он их до центра не допустит.
Круглую блестючку пока оставим, никуда она не денется, тем более что она хорошая, она линии разглаживает, а этих…
Ш-ш-сь-сь-сссь. Тиххин не умел кричать. Он умел только свистеть. И сейчас как мог, так и засвистел. От боли, от неожиданности, от страха. Хвост и заднюю часть туловища обожгло. Он никогда не испытывал такого, поэтому не мог сказать, что это больно. Это просто… было. И это ему не нравилось. Что случилось? Кто там? Змей развернулся. Для одного дня это было слишком. Не привыкшая получать так много нового голова просто не хотела больше думать.
Хорошей блестючки больше не было. На ее месте были… козявки! Еще одни. Одна из козявок отделилась от остальных и побежала куда-то в сторону. Тиххин не обратил на нее никакого внимания. Позже. А остальные…
А от остальных в него летели всякие неприятные вещи. Какие-то светлячки, некрасиво скрученные линии, твердые куски металла. Ай, опять это самое… больно. Ладно скрученные линии. Это не страшно, их даже есть можно, хоть и невкусно. Светлячки – неприятно. Кусочки металла – больно, но не очень. А что же больно? Ай. А первые козявки? Тиххин обернулся. Та мелкая козявка, убежавшая от блестючки, добежала до первых и что-то начала с ними делать. Что? Поводки, соединяющие линии с козявками, рвались один за другим. Линии… разглаживались. Она что, хорошая, эта козявка? Но подумать не получилось. От бывшей блестючки опять стало больно. Ш-ш-ш-ш… Змей развернулся, чтобы атаковать. Заскользил вперед. Стоп.
Перед ним опять была блестючка. Нет. У змея, привыкшего к размеренной жизни, в которой никогда ничего не менялось, все эти последние события и так плохо приживались в голове, а драка вообще выбила из нее все мысли. Блестючка, козявки, другие козявки. Боль. Козявки. И опять блестючка…
Тиххин просто не понимал, что происходит. Не знал как быть. И из этого незнания потихоньку начинал рождаться страх.
– Ирил, ты? – только и смог выдавить из себя скривившийся от боли Шаман.
– Я, – Ланья набросил активированный демаг на Кащея.
– Ирил, ты?
– Где мы?
Кащей с Шаманом спросили одновременно.