– Что случилось?
Ланья обвел пальцем круг в воздухе:
– Прислушайтесь.
Тот честно, превозмогая боль (прогнозы относительно увеличения интенсивности поля сбывались), постарался прислушаться, но ничего не вышло. Вокруг стонала от боли вся группа.
– Ч-черт, – замотал головой полковник, пытаясь вытрясти из головы мутную дурь. И тут же скривился еще сильнее, движение оказалось лишним.
– Сюда подойдите, – Ланья, как ребенка, взял его за руку и подвел к краю купола-демага, вновь раскинутого Петровичем. – Слышите?
– Да, – ответил полковник, забывая про головную боль, – теперь слышу.
И действительно, не услышать давешнее потрескивание сейчас было невозможно. Оно не было громким или оглушающим, оно просто заполоняло все вокруг. От него невозможно было укрыться, даже зажав уши. Оно все равно вползало в голову, наполняя ее электрическим шумом, от которого невозможно укрыться.
– Что это? – Полковник посмотрел на Ланью.
– Если я ничего не путаю, – мрачно ответил Ирил, – то к нам приближается тиххин.
– Та самая Тварь, про которую столько говорили? – уточнил полковник.
– Именно.
– И что ты собираешься делать?
Именно так: что «ты» собираешься делать. Потому, что никому из группы из-под купола не выйти. Хотя почему не выйти?
– Надо определиться с количеством демагов и с наличием боеприпасов. Я попробую что-нибудь сделать с куполом снаружи, чтобы понимать, насколько мы уязвимы. Вас я попрошу подготовить оружие, особенно гранаты, и что у вас там есть еще, что может поразить огромную змею. След вы видели, можете судить о размерах.
Полковник внимательно выслушал Ланью, потом кивнул, соглашаясь:
– Принято, делай.
Развернулся и пошел к группе выполнять распоряжение. Ланья секунду посмотрел ему вслед, потом вздохнул и побрел из-под купола. Надо и правда посмотреть, что с ним можно сделать.
Ирил стоял в десяти метрах от черты, за которой начинался купол, тупо смотрел перед собой. Что он делает? Зачем? Воевать в таком составе против тиххина – самоубийство. С одной стороны. А с другой – что, кто-то предлагает выбор? Или то, что они сюда дошли, не было самоубийством? Все равно больше ничего не остается. Ирил встряхнулся и посмотрел на предупрежденного Петровича. Тот поднял большой палец: всё готово.
А вот и хорошая новость. Для разнообразия. Купол не брался. Никак. Таранные узоры, энергетические, расплетающие, «трояны», как их почему-то называл Шатун, – ничто его не брало. Ирил опять посмотрел на Петровича. Тот покачал головой: ничего не чувствую. Ирил постарался рассмотреть купол в плетении линий, лелея робкую надежду. Может, он просто невиден, и тиххин не заметит его? Как же. Демаг зиял, как большая дыра посреди поляны. Пройти мимо такого зрелища не сможет никто. Н-да, ничего не остается, как тихо дожидаться гостей. И либо добавить к рассказам про победы еще и описание победы над тиххином (хотя им и так хватит подвигов), либо уже никому ничего не рассказать. Вот обидно, столько пройти, чтобы в конце сдохнуть. Хотя – когда дохнуть не обидно?
Ирил доковылял до купола. Люди потихоньку отходили от очередного удара, стоны стали значительно тише. Ланья подошел к Петровичу и уселся рядом с ним на свой мешок. Все равно там уже ничего стоящего не осталось.
– Сараси Петрович, – позвал он.
– Да, – со смешком отозвался тот. – Только не зови меня больше «сараси», ты ж человек.
Ланья вздохнул. Как объяснить, что не принято обращаться по одному имени к незнакомому существу старше тебя по возрасту.
– Я хотел спросить, – поинтересовался Ирил. – А вот вы ставите демаг, правильно?
– Ну, – Петрович не очень понял, куда Ирил клонит. – Ставлю.
– И держите, а потом снимаете. А как вы это делаете без магии?
– В смысле – без магии? – не понял Петрович.
– Ну, демаг, он же блокирует магию. Под ним нельзя плести узоры. Как же вы тогда это делаете?
– Кто тебе сказал, что нельзя? – удивился Петрович. – Ты пробовал?