— Ладно, вы тут пообщайтесь, а я пока перекушу.
— Слышишь, морда! А кто за всё твоё жорево платить будет? Я в кредит не даю, — попытался тормознуть Першинга Сидорович.
— Слышишь, барыга! Ты на свою морду посмотри! Мой друг за меня заплатит, — и с чувством глубокого удовлетворения проследовал к дальнему столику. Сидорович на слова Першинга никак не отреагировал, а переключил своё внимание на Романа.
— Чем платить будем?
Роман, чтобы как можно больше заинтересовать к себе жадного бармена, поставил на стойку свой рюкзак, и с невозмутимым видом достал несколько дорогих артефактов.
— А это, мужик, тебе решать! Выбирай любой, — глаза Сидоровича, предвкушая выгодную сделку, заблестели.
— Ну, скажем… этот, — и ткнул толстым, похожим на сардельку пальцем в артефакт «золотая рыбка». — Скажем, я дам тебе за него три тысячи денег минус обед этого голодранца, ну и ты может что-нибудь закажешь.
Роман, уже был в курсе истинных цен на артефакты, но виду, что его пытаются облапошить не показал.
— Пусть будет по-твоему. Два обеда, койка в твоей мотеле на пару дней, и информация. Тогда этот плюс ещё парочка аналогичных будут твои.
Сидорович вытер вспотевшую от волнения лысину грязным носовым платком.
— По рукам… но артефакты заберу сразу.
Роман извлёк ещё два подобных по стоимости артефакта и передал их бармену. Тот тут же отдал их своему охраннику, стоявшему недалеко от стойки, после чего с видом кота, поймавшего мышь проникновенно сказал.
— Сам понимаешь, сделка есть сделка, обратной силы она не имеет. Будет тебе лучший номер и, конечно, стол оформим в лучшем виде, а вот насчёт информации не уверен, что смогу тебе в полной мере помочь. Роман заметил каким алчным взглядом Сидорович проводил убираемый со стойки рюкзак.
— Зато я уверен. Меня, собственно, интересует Сталкер Лёха Азбест, и те люди, с которыми он договаривался в твоём баре о рейде в Зону. Они ведь тоже в твоей гостинице останавливались?
Сидорович, немного помявшись, с видом заговорщика сказал.
— Были у меня такие, то-ли финны, то-ли шведы, точно не знаю. Они-то этим дурачком и заинтересовались. Говорили, что собирают в Зоне истории всякие, только на ботанов не очень похожи. Рожи как у киллеров, да и снаряга крутая. В этом-то уж я разбираюсь. Попил он, конечно, за их счёт весь вечер. Им свои байки рассказывал, а дальше они ночь у меня переночевали, купили Азбесту похмелиться и ушли.
— Это всё?
— Ну да, всё, — округлил глаза Сидорович. — хотя, нет… Через пару дней один, а их пятеро было, назад вернулся, да он и сейчас у меня номер снимает, только ночует в нём редко, всё по Зоне бегает, что-то вынюхивает. Говорят, что в Припять они уходили.
— Ну вот, Сидорович. Спасибо, удружил… Может ещё на один вопрос ответишь? — Сидорович зыркнул в сторону рюкзака.
— Может и отвечу.
— У тебя в баре случайно не появлялся чужой? Новенький, Боря его зовут, может Корой назваться, — Сидорович задумался и поскрёб подбородок.
— Да вроде не было… Хотя нет, постой, был у нас такой чудик, его, кстати, Азбест и привёл, говорил, что из Припяти. Он его всё художником называл. Тот малый тоже какой-то с причудой, говорил, что в Зону недавно попал, а это хрень полная. После большого выброса никто сюда попасть или уйти не мог.
— И где он сейчас? — Сидорович, ставя перед Романом бутылку холодного пива неопределённо пожал плечами.
— А леший его знает, — и обратился к своему охраннику. — Налим! Может ты видел? — тот, кого звали Налим, с большими на выкат глазами и низким широким лбом действительно чем-то напоминал голову рыбы, покосился на пивную бутылку. Сидорович, поняв намёк, засопел и достал ещё одну.
— Говори уже, будет тебе пиво!
— Эт-тот, ху-художник, — заикаясь заговорил охранник. — Он с-с-свободовцами тёрся. Они то-тоже чиканутые, вот и с-спелись. С ними он и у-ушлёпал на армейски-кие склады, — где находятся Склады Роман узнавать у Сидоровича не стал, а достав ещё один недорогой артефакт положил на стойку.
— Вот теперь мы в расчёте, — и, не дожидаясь ответа, пошёл к столику Першинга. Последний, уже заметно поправивший здоровье, встретил Романа широкой улыбкой.
— Дружище!!! Приземляйся, респект тебе за такую поляну, — и обвёл стол рукой, — Сидор не на шутку расстарался. Ты только вот эти грибы не жри, кто этого упыря знает, где он их раздобыл, а всё остальное жри… — и, не спрашивая ответа, налил Роману полный стакан водки. — Ну что, намахнём под дичь? — и, не чокаясь, влил в себя содержимое своего стакана. Роман пить не стал, а пододвинул к себе тарелку с борщом и с удовольствием поел, подметив, что варево тут вполне приличное. Закончив с ужином под тосты Першинга, поднялся из-за стола.
— Всё, Паша, пойду я… Покимарю маленько. Завтра мне дорога долгая предстоит. Номер у Сидоровича снял, так что если понадоблюсь, знаешь где меня искать, — дошедший до кондиции Першинг, громко икнув, утвердительно кивнул.
— Ты это, ухо в остро держи, Сидор та ещё крыса, у тебя хабара много, может ночью заслать гостей… Да хоть этого, козла лупатого, Налима! Они уже не раз такие фортели выкидывали, а лучше вообще не ходи в гостиницу, давай здесь ещё посидим, — и упал лицом на стол.