Алиса, думая о чём-то своём казалась отрешённой.
— Ты что-то спросил? — вернулась она в разговор.
— Дедушку твоего как звали?
— Тихомиров Саватей Маркелович, но он не любил, когда к нему так обращались, а звал себя просто, Дед Саватей.
От услышанного имени у Романа словно граната в голове взорвалась.
— У меня кроме него никого не было, родители получили смертельную дозу радиации в одном из экспериментов, они были физики-ядерщики. Сначала мама умерла, а потом отец. Вот дед меня и воспитывал с десяти лет, а сам узнав о том, что с помощью аномальных зон можно вернуться в прошлое полностью погрузился в работу, видимо хотел моих родителей спасти, поэтому и на контракт с военным НИИ согласился.
Теперь уже Роман ушёл мыслями, в такое, казалось бы, близкое и в тоже время не досягаемое прошлое. Вспомнил первую поездку в Припять в девяностых, деда Саватея с его рассказами о Зоне, и последний приезд с Борькой Корой, и опять визит к деду Саватею, после которого он оказался здесь. Вспомнил рассказ Монолитовца Тимофея Бульдога о том, что Саватей и есть тот самый проводник, и то, как Бульдог оберегал его, Романа, даже ценой своей жизни и жизней своих товарищей, когда узнал, что именно Саватей отправил его в Зону с какой-то миссией.
— Вот сволочь старая, — подумал он. — Ладно, на остальных ему наложить три кучи, внучку то зачем бросил? — а затем, вдруг, в голову пришла мысль. — Может, он меня и отправил в Зону, чтобы Алисе помочь? Но откуда он мог знать, что я её встречу… а может всё-таки знал? В любом случае, если выберусь, за бороду этого старого козла оттаскаю как следует, тоже мне Архангел Саватей, — в реальность его вернула Алиса.
— О чём ты думаешь, Ром?
— Я думаю, моя принцесса, исключительно о вас, и похотливые мысли обгоняют благопристойные…
— Да ну тебя… — делано обиделась Алиса и ответила в его же манере. — В твоём преклонном возрасте не о похоти, а о ревматизме с давлением думать надо. Я у тебя серьёзно спрашиваю, тебе что-нибудь известно?
Скрывать от неё Роман ничего не стал. И подробно рассказал всю свою историю. Дослушав её до конца, у Алисы на лице читались смешанные чувства, от слёз до детского восторга.
— Я уверенна, это точно мой дед. Ему всё же удалось… а ты, Рома, и есть тот самый легендарный проводник.
— Алиса! У тебя тут случайно пары тонн гипса нигде не завалялось?
2/3
— Зачем? — не поняла она.
— Как зачем, будем меня увековечивать… В смысле, памятник лепить будем.
— Ромка, прекрати кривляться, сам посуди… — возбуждённо продолжила она. — Ты хотел в Зону Отчуждения попасть?
— Ну хотел, и что? В Зону Отчуждения любой желающий может попасть, были бы деньги, ну и связи, конечно.
— Глупый, при чём здесь деньги со связью? Ты в каком году в Припять приехал? В 2017, а сейчас 2057, это тоже по блату или за деньги сделать можно?
— Нет конечно, — согласился Роман.
— Ром, постарайся, пожалуйста, вспомнить, тебе мой дед с собой ничего не давал? Может вещь какую или камень? Одним словом, артефакт никакой не давал?
— Алиса! — Роман попытался унять пыл женщины. — Ты, главное, успокойся! Допустим, это действительно твой дед, но это ещё не факт, а если это он, то пройдоха хитрый, каких ещё поискать надо… не обижайся. Со мной твой предполагаемый дед точно ничего не передавал. Это наверняка, можешь не сомневаться. Просто он меня каким-то пойлом напоил и я, мягко сказать, вырубился, а очухался уже в теперешней Припяти.
— Ну я же тебе и говорю, — не унималась Алиса. — Значит, тебе никаких артефактов или аномалий и не надо, чтобы попасть сюда или обратно. В общем, в иную реальность. Значит, из этого следует, что ты и есть проводник.
— Ну, милая, такой оборот медали меня совсем не радует. Это что получается, чтобы мне куда-нибудь попасть надо напиться до беспамятства?
— Нет, конечно. Тут должен быть какой-то ключ или код. Может он в тебе самом, я пока не знаю, но мы в этом обязательно должны разобраться.
— Солнце моё, — рассмеялся Роман. — Ты когда из меня картечь выковыривала, никакой кнопки не видела? Или рычажок какой?
— Опять ты надо мной смеёшься, я ведь серьёзно с тобой говорю, для меня, поверь, это очень важно.
— Хорошо, давай серьёзно. Сколько времени ты здесь живёшь одна, без деда?
— Почти три года, а почему ты об этом спрашиваешь?