— Если будет интерес, то почему бы и нет, — ответил он, пожав плечами.
— А будь у вас денег столько, сколько вы пожелаете. И вы бы решили приобрести его. Сколько бы дали?
— Право, Ваше Благородие, о чем вы? У меня усиленный годовой оклад пять двести.
— Гипотетически, — устало повторил я.
— Ну, если гипотетически. Тысяч за семьдесят-восемьдесят.
Я грустно вздохнул.
— Ваше благородие, вы не подумайте, не в вас дело, — понял он превратно мою реакцию. — Но земля на отшибе. Если под доходные дома, то все сносить и перестраивать. Дороги нет. Да и соседство, мягко скажем…
— Да, где-то я это слышал, — сказал я. — Вот только там мне давали девяносто. Спасибо, едем дальше.
Я дошел до возницы.
— Пересечение Малого проспекта и Четвертой линии.
— Куда собрались-то, господин? — спросил Илларион.
— Проверить одну теорию. Ну, или внезапно разбогатеть. Одно из двух.
Торговый дом «Туда и обратно» располагался в небольшом четырехэтажном здании на самом углу. И судя по очереди из ломовых ванек, грозных приказчиков, артелей грузчиков и многочисленных покупателей, дела у Билибина шли вполне неплохо. Может, сто пятьдесят попросить? Раз уж он такой альтруист.
Жандармам мое путешествие явно пришлось не по вкусу. Они расталкивали людей, прокладывая себе путь ко входу, и грозно смотрели по сторонам. А я тем временем уцепился за ближайшего приказчика.
— Добрый день, подскажите, где мне можно найти Всеволода Кирилловича?
Тот, замученный и уставший, хотел сначала сказать что-то грубое, но внезапно его взгляд упал на моих сопровождающий. Бог знает, о чем этот бедолага подумал. Может, что хозяина сейчас повезут в Третье Отделение? Или его самого туда поволокут, если начнет хамить.
— Пойдемте, — только и сказал он.
Напрасно я думал, что внутри будет поспокойнее. Напротив, самый бедлам творился именно здесь. Постоянно кто-то пробегал, махал бумагами, кричал, торговался. Что-то падало, грохотало, взвизгивало, звенело. Я даже не понял, как мы пробрались через эту вакханалию к лестнице и поднялись на третий этаж. Здесь уже приказчик оставил меня и жандармов в крохотной приемной, а сам ушел доложить. Впрочем, скоро вернулся, жестом приглашая войти.
— Ваше Благородие, останьтесь здесь, пожалуйста, — сказал я штабс-ротмистру. — За меня не беспокойтесь. Он недом. Даже если что выкинет, я смогу себя защитить.
По лицу жандарма пробежала легкая тень сомнения, однако наше недавнее приключение, видимо, повысило мои акции. Он коротко кивнул, а я вошел внутрь.
— Николай Федорович, — подался навстречу Билибин, улыбаясь намного меньше, чем в день нашего знакомства. — Чем обязан?
Вообще, складывалось ощущение, что он не сказать, чтобы рад мне. Скорее как раз наоборот. Он вел себя как человек, к которому сейчас должны прийти на вписку друзья, а тут появился тип, которого не приглашали.
— По поводу вашего предложения, — я подумал, вспоминая какое-нибудь удачное местное выражение. В голове пришло только единственное слово. — Давешнего.
— Предложения? — будто бы удивился Билибин.
— По поводу покупки завода.
— Ах, это, — отмахнулся торговец. — К сожалению, мне уже предложили более подходящую землю. Чуть ближе к городу и по более подходящей цене.
Я улыбнулся этому лжецу. Никакого сожаления ты не испытываешь. И ничего тебе не предлагали. Что-то изменилось с нашей последней встречи. Что именно? Вряд ли на территории моего завода находилось нечто, а теперь оно пропало. Золото, нефть или волшебные прибамбасы. Все, что можно, оттуда давно уже вытащили.
Значит, это было не на заводе. А рядом. К примеру, на земле крематория. Мне вспомнилась процессия утром. Жандармы на кьярдах, серомундирные, общая раздраженность и готовность палить во всех почем зря.
Что-то было на территории крематория. И именно поэтому Билибин хотел за огромные деньги купить мой завод. Для чего? Чтобы следить или попытаться украсть это нечто? Какую-нибудь реликвию? Вполне возможно. Вот только ее перевезли. А Билибин, как человек считающий, что в его деле информация не бывает лишней, узнал об этом довольно скоро. Наверное, почти сразу. Вот и изменил решение.
— Очень жаль, — сказал я, чуть поклонившись. — В таком случае, не смею больше отнимать ваше драгоценное время.