Я покорно взял пряник и понял, что полковник не врал. Пирожные с нашего трактира не шли с ними ни в какое сравнение.
— Что там с Илларионом, Ваше Высокоблагородие? — поерзал я на стуле.
— Все хорошо. Кровь остановили, пулю вытащили, жизни ничего не угрожает. Послали за Ефим Кузьмичем. Он в городе маг третьего ранга, да и должен мне. Прямо сегодня этого Иллариона на ноги поставит. И, Николай Федорович, можно без официоза. Просто Петр Евгеньевич.
— Хорошо, Петр Евгеньевич, — легко согласился я. От этих высокородий и высокоблагородий во рту пересыхало. — Скажите, а как давно вы выполняете работу полиции? Грабителей вот решили поймать.
— Так все происходящее вокруг крематория имеет непосредственное отношение и ко мне, — развел руками Кузякин. — Сегодня они к вам полезут, завтра ко мне заберутся. Зачем же доводить до критической точки?
— К вам только если полный дурак заберется. Сколько в вашем подчинении человек? И не калеки какие-то, все вооружены. Даже маги есть.
Что было правдой, серомундирных здесь оказалось столько, что в глазах рябило. Вообще, складывалось ощущение, что я попал на какой-то секретный объект, где все присутствующие упорно делал вид, что никакой это не секретный объект, а этот здоровенный лазер, направленный на другой континент, просто элемент декора.
— Ребята из охранки, — легко отмахнулся Кузякин. — Видите ли, к нам сегодня приезжали важные гости. Вот Его Величество и выделил, так сказать…
Петр Евгеньевич был сама вежливость и обходительность, но я понимал, он, мягко говоря, мне что-то не договаривает. Если бы дело происходило в моем мире, я бы сказал, что тут попросту отмывают бабки. Но жандармы, куча охраны, маги… Сложно все для обычной коррупционной схемы. Что-то тут происходило. И я вряд ли узнаю что.
Кузякин явно почувствовал, что тему пора менять. Поэтому взял пряник и, пристально разглядывая его, словно перед ним находился предмет искусства, спросил.
— А вы, Николай Федорович, решили осмотреть владения?
— Да. Мне поступило весьма заманчивое предложение по покупке земли и всего, что на ней находится. И я захотел посмотреть, за что же просят такие хорошие деньги.
— Какие, если не секрет?
Я замялся, думая, отвечать или нет. Но потом все же решил, скажу. Заодно узнаю, во сколько оценивает завод Кузякин. Он вроде мужик бывалый, да еще местный. Ну, и сказал. Совсем не подумав о возможных последствиях.
Кусок пряника вылетел изо рта Петра Евгеньевича, шлепнувшись на стол. А сам попечитель громко закашлялся. Я молниеносно вскочил и принялся бить его по спине, только по ходу осознав, что, возможно, делаю что-то неправильное. Не помню, чтобы в правилах этикета по этому поводу что-то писали. Впрочем, я и не все прочитал. Нудятина же.
— Спасибо, Николай Федорович, спасибо. Практически жизнь спасли, — откашлялся попечитель, утирая слезы.
— Вас так удивила сумма? Понимаю, что дешево.
— Дешево? — рассмеялся он. — Сто тридцать тысяч рублей за кусок непонятно чего? Да там красная цена девяносто в базарный день. Простите, что я так откровенно.
Сказать, что я растерялся, ничего не сказать. Мне думалось, что Билибин пытается меня до нитки обобрать. А тут оказалось, что он чуть ли не благодетель. Мир перевернулся и возвращаться обратно не торопился.
— Почему же? — растерянно пробормотал я. — Земля в Петербурге стоит дорого. Здесь можно построить склад или дома.
— Чушь, — отмахнулся Петр Кузьмич. — Строить склад у черта на рогах, уж извините, но так оно и есть, проку мало. Что до домов… Посмотрите, Николай Федорович, в окно. Ни дороги, ни лавок поблизости, по соседству крематорий. Много найдется желающих здесь поселиться? Нет, когда-нибудь, если бы Петербург разросся…
Он замолчал, погрузившись в какие-то свои думы. А после неожиданно спросил.
— И кто же сделал вам столь щедрое предложение?
— Господин Билибин, — на автомате выпалил я.
— Всеволод Кириллович? — задумчиво пригладил бакенбарды Кузякин. — Любопытно. Возможно, у него действительно есть здесь какой-то свой интерес. Кто знает… Однако что мы все о делах, да о делах. Николай Федорович, не сочтите за дерзость, но ведь вы застенец.
Я кивнул. Факт, который было бы глупо отрицать. К тому же собеседник не спрашивал.
— Расскажите мне, как у вас там? Хоть немного. У нас каких только слухов не ходит. А вот так, из первых рук, так сказать, никто ведь и не расскажет.
Я пожал плечами. А что? Мне не трудно. Да и вряд ли я какую-то государственную тайну нарушу. Поэтому я стал повествовать. Про самоходные машины (что Петр Евгеньевич воспринял с легкой улыбкой, мол, знаем, видали), про самолеты (улыбка застыла и уголки рта стали медленно опускаться), про интернет и передачу данных (следом вытянулось в удивлении и лицо попечителя). Признаться, такого благодарного слушателя у меня не было давно. Даже друзья в лицее то и дело перебивали.
— Однако, — только и протянул Петр Евгеньевич, когда я закончил. — Сколько всяких чудес напридумывали.
— И вы бы напридумывали, если бы не магия.