На щеке красовался яркий след от помады. Ну, Галия! Хоть бы предупредила… Она специально, что ли? Пометила меня? Перспективный парень, с папой поладил, джинсы ценные дарит…
Ну, женщины, блин!
Вернулся в кабинет, одна щека была розовее другой. То ли помада плохо оттирается, то ли кожу натёр, стирая её.
Работу свою сделал и занялся химией. Но в голову совсем ничего не лезло после посещения комитета комсомола. Попа Галии так и вертелась перед глазами. Этак я не выучу эту химию… Надо сходить завтра в библиотеку, передать Аннушке привет от бабушки…
В шесть часов Изольда ушла, предупредив меня заговорщицким тоном, что завтра явится её чадо.Блин! Ещё с этим разбираться… Ладно, завтра увижу этого лоботряса и по ходу дела решу, что с ним делать.
В минут пять седьмого, как договаривались, в кабинет заглянула Галия.
— Ты идёшь? — громко спросила она, хитро посматривая на меня.
Сделал вид, что ничего не случилось, нечего поощрять такие выходки.
— Ирина Викторовна, — заглянул я в кабинет к главбуху. — Можно я уже пойду?
Она взглянула куда-то мимо меня озабоченным взглядом и только кивнула головой.
Квартал сводит, лучше ей сейчас не мешать.
Символически поблагодарил её кивком головы. Видела-не видела, не важно.
Оделся, вывел Галию на улицу и повёл её в кафе.Я не говорил ей, что встреча предстоит с моим отцом. Разволнуется, а оно того не стоит.Мы пришли вовремя, не опоздали точно, я на часы посмотрел на горкоме. Но в кафе уже все сидели и ждали меня.Увидев Галию, все очень удивились. Я что, не предупреждал никого, что ли? Ну и ладно.
Мы с подругой подошли к столу. Представил её и всех присутствующих друг-другу. Представлял всех по кругу, а не по старшинству. Первой сидела Диана, рядом с ней Тимур, затем Славка и только потом отец. Получилось, что его я представил последним.
Этот кабальеро встал, сама галантность, отодвинул единственный свободный стул и предложил сесть Галии. Столы рассчитаны на четыре человека, и я остался стоять без места.
Нормально?
Взял свободный стул у соседнего стола и втиснулся между отцом и Галией.
Несколько раз настойчиво возвращал разговор за столом к теме поступления. Батя же каждый раз соскакивал на собственные достижения. Оставалось только удивляться, чем занимались остальные преподаватели, если, по его словам, именно он двигал науку в своем институте, отдуваясь за всех остальных.
Остановив его в очередной раз, громко сказал:
— Папа! У тебя же, в Москве, наверное, есть еще ребенок? Хочу ему подарок передать.
Выложил на стол тоблероне, подвинул к нему. Понял по его глазам, что швейцарский шоколад в подарок от сына из провинции он получить никак не ожидал, но было в них и сомнение.
— Двое что ли? — догадался по его сомнениям я и выложил еще один тоблероне.
И снова взглянув на отца, изумился:
— Трое?!! Ну ты силен!
И выложил третий тоблероне.
Если считать с нами, то семеро детей у него получается — вот это погулял, так погулял!
Взглянув на отца исподтишка, понял, что своего добился — заинтриговал его дефицитными подарками и помог ему в нелегком деле легализации в наших глазах других отпрысков. Дети ревнивы, и он явно опасался обсуждать с нами других своих детей, которыми обзавелся в Москве. А я и подарки для них сделал, и похвалил его вроде как за плодовитость. Так что он теперь немного, но у меня в долгу.
В целом, я своего добился, Славку ему представил, поддержкой для нас обоих заручился.
Вернулись к вопросу очно или заочно всё-таки учиться. Славка настаивал на заочном, ему работать надо.
— А два года армии тебя не смущают? — ехидно спросил его отец.