— Что? — Саймон сел и прислушался, пытаясь уловить звуки тревоги или нападения, но вокруг царила тишина, если не считать неумолчного воя ветра. Он снова улегся в постель и повернулся спиной к троллю. — Я никуда не хочу идти. Я устал. Дай мне поспать.
— Увидев то, что я хочу тебе показать, ты не пожалеешь, — заверил его Бинабик.
— Ты о чем? — проворчал Саймон, не поднимая головы.
— Тайна, но тайна возбуждающая, — не унимался Бинабик.
— Ну так принеси мне ее утром. И тогда я буду очень возбужден.
— Саймон! — Голос Бинабика стал не таким оживленным. — Перестань лениться. Это очень важно! Неужели ты мне не веришь?
С тяжелыми стонами — казалось, на его плечах лежал вес всей земли, — Саймон повернулся и сел.
— Это действительно так важно? — спросил он.
Бинабик кивнул.
— Но ты не скажешь, что это? — мрачно спросил Саймон.
Бинабик покачал головой.
— Ты очень скоро все узнаешь. Это я могу обещать.
Саймон посмотрел на тролля, который выглядел нечеловечески бодрым для такого темного часа ночи.
— Так или иначе, но ты выглядишь довольным, — сердито заявил Саймон.
— Пойдем. — Бинабик встал, возбужденный, как ребенок на эйдонитском пиру. — Я уже оседлал Искательницу. Кантака ждет с безмерным волчьим терпением. Пойдем же!
Саймон позволил ему убедить себя надеть сапоги и теплую шерстяную рубашку. Натянув на плечи толстый плащ, служивший ему одеялом, он выбрался из палатки вслед за Бинабиком, но тут же собрался вернуться.
— Проклятье! — выругался он. — Здесь холодно.
Бинабик поморщился, услышав ругань, но промолчал. Теперь, когда Саймон стал рыцарем, тролль решил, что он уже взрослый мужчина и может браниться, если пожелает. Он лишь указал рукой в сторону Искательницы, которая стояла всего в нескольких шагах от палатки и била копытом по заснеженной земле, ее освещал факел, воткнутый рядом в снег. Саймон подошел к лошади, погладил ее по носу и прошептал несколько ласковых слов в теплое ухо, затем неуклюже забрался в седло. Тролль негромко свистнул, и Кантака безмолвно возникла из темноты. Бинабик сжал пальцами густой серый мех, взобрался на широкую спину, наклонился, чтобы взять воткнутый в снег факел, и коленями направил волчицу вперед.
Они выехали из палаточного городка, пересекли широкую вершину Сесуад’ры через Огненный сад, в котором ветер создавал снежные воронки, миновали Дом Прощания с парой часовых перед ним. Неподалеку от вооруженных мужчин стоял камень, отмечавший конец широкой дороги, спускавшейся с вершины. Часовые, которые так тепло оделись, чтобы защититься от холода, что были видны только глаза, отсалютовали им копьями, и удивленный Саймон помахал в ответ.
— Они не спросили, куда мы направляемся, — заметил Саймон.
— У нас есть разрешение. — Бинабик таинственно улыбнулся.
Небо у них над головами почти очистилось от туч. Они спускались по старой дороге ситхи, Саймон посмотрел вверх и убедился, что все звезды вернулись на свои места. Это зрелище его обрадовало, однако он с удивлением обнаружил, что не находит среди них знакомых. Луна, на короткое время появившаяся из-за края туч, показала, что от ночи прошло меньше времени, чем он думал, — возможно, не больше нескольких часов после заката. И все же было достаточно поздно, и Новый Гардинсетт спал. Ему стало интересно, куда его вел Бинабик.
Несколько раз, когда они по спирали проезжали мимо Скалы, Саймону казалось, что он видит искрившийся свет, крошечные точки, более тусклые, чем звезды в небе. Но, когда он на них показал, тролль лишь кивнул, словно ничего другого и не ожидал.
Когда они добрались до места, у которого дорога снова расширялась, бледная Седда исчезла за пеленой тумана на горизонте. Они спустились к покатому участку склона у подножия горы, где воды великого озера набегали на камень, а над поверхностью торчали кроны нескольких затопленных деревьев, словно головы великанов, спящих под черной водой.
Бинабик молча спрыгнул на землю и повел Кантаку к одной из плоскодонок, стоявших на якоре в конце дороги. Саймон, на которого накатило сонное настроение, соскользнул с седла и завел Искательницу в лодку. Как только Бинабик зажег лампу на носу, они взяли шесты и направились к замерзавшей воде.
— Едва ли мы сумеем предпринять еще хотя бы несколько таких вылазок, — тихо сказал Бинабик. — К счастью, скоро это уже не будет иметь значения.
— Почему? — спросил Саймон, но тролль лишь махнул маленькой рукой.
Вскоре склон холма стал уходить под воду, и их шесты уже не доставали дна. Тогда они взялись за весла, лежавшие в лодке. Работа оказалась тяжелой — казалось, будто лед хватал не только днище лодки, но и весла, словно хотел ее остановить и сделать своей частью. Сначала Саймон не понял, что Бинабик направил лодку к северо-восточному берегу, где когда-то стоял Энки-э-Шао’сэй, а сейчас что-то мерцало.
— Мы плывем к источнику света! — сказал Саймон.
Казалось, его голос мгновенно потускнел и исчез в огромной темной долине.