Башня Зеленого Ангела. Том 1: читать начало книги онлайн

Глубоко под темной громадой горы Стормспайк внезапно открылись глаза Утук’ку Сейт-Хамака. Она неподвижно лежала в крипте из оникса, служившей ей кроватью, и смотрела в идеальную темноту своих каменных покоев. Она далеко ушла по своей паутине, в места мира снов, куда способны попасть только старшие бессмертные — и в тени самых далеких невероятностей увидела то, чего никак не ожидала. Острая заноза тревоги пронзила древнее сердце. Где-то на дальних границах ее замыслов лопнула нить. Она не могла понять, что это значило, но неуверенность усилилась, появилась прореха в сотканном ею узоре, который она так долго и тщательно создавала.

Королева норнов села, ее рука с длинными пальцами потянулась к серебряной маске и надела ее на лицо, чтобы стать столь же умиротворенно неподвижной, как луна, а потом отослала холодную летящую мысль. В темноте открылась дверь, вошли тени и принесли с собой немного света, они также носили маски, от которых исходило бледное каменное сияние. Они помогли своей госпоже подняться с ложа и принесли одеяния цвета белого льда и серебра, одели королеву с ритуальной осторожностью погребальных жрецов, готовящих мертвых в последний путь. Закончив, они поспешно удалились, и Утук’ку снова осталась одна. Некоторое время она сидела в своих темных покоях, и если она дышала, то делала это совершенно беззвучно. Лишь едва слышное потрескивание в основании горы нарушало полнейшую тишину.

Через некоторое время Королева норнов встала и направилась по извилистым коридорам, что высекли в толще горы ее подданные, в Зал Дышащей Арфы, где заняла свое место на черном каменном троне. Арфа парила в тумане, который окутывал огромный колодец, и в поднимавшемся снизу мерцавшем сиянии ее измерения постоянно менялись. Те Что Не Знают Света пели где-то в глубинах Стормспайка, и их глухие голоса создавали очертания древних песен, давно запрещенных в Утраченном саду, Вениха До’сэ. Утук’ку села и посмотрела на Арфу, позволив своему разуму следовать за сложными мелодиями, а пар из Колодца смешивался с ледяным воздухом зала и превращался в иней у нее на ресницах.

Инелуки здесь не было. Он ушел, как часто случалось, в место, которое не было местом и куда мог попасть лишь он один, — оно находилось далеко, как мир снов, который исчезает после пробуждения или прячется за пределами смерти, недоступной живым. На этот раз Королеве норнов придется принимать решения самой.

И хотя ее сияющее серебряное лицо оставалось, как и всегда, неподвижным, Утук’ку тем не менее почувствовала легкое нетерпение, глядя в пустой Колодец. Времени оставалось все меньше. Целая жизнь для вечно спешившего смертного являлась мимолетным мгновением для старейшей, и короткий промежуток между настоящим и часом ее триумфа мог показаться ей всего лишь несколькими ударами сердца, если бы она захотела так на это посмотреть. Но каждое мгновение было бесценным и приближало победу — чтобы она пришла, ошибки следовало исключить.

Королева норнов испытывала тревогу.

8. Ночи огня

Саймону казалось, что кровь кипит у него в жилах. Он оглядел укрытые белым одеялом горы, темные деревья, гнувшиеся под порывами яростного ледяного ветра, и удивился: почему он чувствует, будто его наполняет огонь? Возбуждение ответственности… и опасность. Саймон ощущал себя по-настоящему живым.

Он прижался щекой к шее Искательницы и потрепал ее по сильному плечу. Ее прохладная под порывами ветра кожа была влажной от пота.

— Она устала, — сказал Хотвиг, подтягивая подпругу седла своего скакуна. — Она не привыкла к такой быстрой скачке.

— Она в порядке, — резко ответил Саймон. — Искательница сильнее, чем ты думаешь.

— Если тритинги в чем-то и разбираются, так это в лошадях, — бросил Хотвиг через плечо, потом отвернулся от дерева и принялся завязывать штаны. — Не стоит быть таким гордым, Саймон.

Тот некоторое время смотрел на риммера перед тем, как ответить.

— Гордость тут ни при чем. Я очень давно знаком с этой лошадью. И я ее сохраню.

Хотвиг успокаивающе поднял руку.

— Я не хотел тебя рассердить. Просто принц Джошуа хорошо к тебе относится. Ты его рыцарь. Тебе достаточно попросить, чтобы получить одну из быстрых лошадей клана.

Саймон перевел взгляд на обитателя лугов с бородой, заплетенной в косички, и попытался улыбнуться.

— Я знаю, что у тебя самые лучшие намерения, Хотвиг, и одна из ваших лошадей стала бы превосходным подарком. Но дело в другом. Я назвал свою лошадь Искательницей дома, и она проделает этот путь вместе со мной. До самого дома.

— А где твой дом, юный тан? — спросил один из тритингов.

— В Хейхолте, — решительно ответил Саймон.

Хотвиг рассмеялся.

— Место, где правит брат Джошуа? Ты и твоя лошадь, должно быть, могучие путешественники, если такая погода вас не пугает.

— Может, и так. — Саймон, щурясь в слабых косых лучах солнца, пробивавшихся сквозь деревья, повернул голову и посмотрел на своих спутников. — Вы готовы? Тогда нам пора двигаться дальше. Если мы еще немного протянем, буря может закончиться, и тогда ночью мы окажемся под почти полной луной. Я бы предпочел, чтобы шел снег, а часовые жались к огню.

Слудиг собрался что-то ответить, но передумал. Тритинги согласно закивали и легко запрыгнули в седла.

— Веди нас, тан. — Хотвиг коротко и дружелюбно рассмеялся.

Небольшой отряд выехал из рощи, и на него вновь обрушился холодный ветер.

Саймон радовался простой возможности сделать хоть что-то, говорившее о доверии Джошуа. Погода становилась все хуже, спутники Саймона постоянно получали важные поручения — но только не он, — в результате Саймон злился и испытывал тревогу. Бинабик, Джелой и Стрэнгъярд погрузились в дискуссию относительно мечей и Короля Бурь; Деорнот занимался вооружением разношерстной армии Нового Гадринсетта; даже Санфугол, считавший это поручение неблагодарным, присматривал за Тайгером. Перед тем как принц Джошуа призвал Саймона в свою палатку, он уже начал чувствовать себя, как в те дни, которые, как он думал, навсегда прошли, кем-то вроде барабанщика, сопровождающего императорских солдат.

— Нужно провести небольшую разведку, — так определил поставленную перед Саймоном задачу Джошуа, но для юноши это был такой же знаменательный момент, как посвящение в рыцари.