– Черный – это не цвет, – говорю я. – Вообще-то это отсутствие цвета.
Она оборачивается ко мне ровно настолько, чтобы успеть закатить глаза, – потом снова отворачивается к окну.
– Как скажете, мистер Фотограф.
Я смеюсь.
– Ладно, черный так черный. Спасибо, что сказала.
Она кивает и снова начинает разглядывать фотографию татуировки, а я погружаюсь в свой телефон. Я быстро набираю Мейсону эсэмэс, сообщая, что у нас есть месяц на то, чтобы организовать лучшую не-деньрожденную вечеринку в истории.
Глава 28
– Чего еще ты мне не рассказал, Дикс?
Хотя Мейсон уже две недели помогает мне готовиться к вечеринке, мы впервые встретились после нашего последнего похода в бар. Вечеринка, которую мы готовим, – это больше, чем не-деньрожденная вечеринка для Скайлар. По совету Бэйлор, мы совмещаем ее с вечеринкой в честь будущего ребенка.
– Не рассказал? – переспрашивает Мейсон, когда мы перемещаем последние запакованные коробки на цокольный этаж.
Я аккуратно ставлю коробку в кладовку. Потом достаю из кармана маркер и подписываю: «Школьные вещи Эрин». Если рассуждать логически, то я, конечно, понимаю, что нет никакого смысла все это хранить. Там в основном фотографии класса, письма и сертификаты. Но я не могу заставить себя выбросить пять лет жизни Эрин в мусорное ведро. Мне и так тяжело было освобождать кабинет.
– В смысле, какие еще секреты ты мне не рассказываешь? – Я закрываю маркер колпачком и смотрю на Мейсона. – Сначала ты не рассказал мне про письма, которые Эрин написала. Потом утаил информацию о том, что Скайлар с кем-то встречается. А теперь я выясняю, что моя жена сделала себе татуировку. Чего еще я не знаю, черт побери? Ты, кажется, знаешь о моей жизни гораздо больше, чем я.
Мейсон поднимает руки в знак капитуляции.
– Эрин заставила меня поклястья, что я ничего никому не скажу, дружище. Ну а чего ты ожидал? Эрин не из тех, кому можно что-то пообещать, а потом не сдержать обещания.
Чувство вины растекается по каждой клеточке моего тела. Я думаю об обещании, которое нарушил, когда сбежал. Это был единственный раз, когда я подвел Эрин. Подвел Скайлар и ребенка. Подвел самых важных для меня людей. Я поклялся исправить свою чудовищную ошибку. Возможно, эта вечеринка как раз и даст мне такую возможность.
– Сколько всего писем она написала? – ворчу я, пока мы тащим большой стол, который спустили вниз и теперь пытаемся запихнуть в угол.
Мейсон качает головой и с сочувствием смотрит на меня.
– Извини. Не могу сказать. Ты получишь письма, когда и если это потребуется. Ясное указание Эрин. Я дал ей слово. Слово скаута!
Когда мы возвращаемся к лестнице, я шлепаю его по затылку.
– Блин, ты же даже не был бойскаутом!
Он, смеясь, пытается увернуться.
– Так как у вас дела со Скайлар?
Я фыркаю носом.
– Эта женщина – просто ходячее противоречие. Я знаю, что она меня хочет. Я это чувствую. Она сдерживается, но я никак не могу понять почему. И этот говнюк Джон все еще тут крутится. Жаль, что она его еще не отшила. Я ее не понимаю, Дикс.
Мы стоим в дверях бывшего кабинета, разглядывая плоды своего труда. Я добавил последний штрих – цветы, которые доставили сегодня утром вместе со всем остальным.
Мейсон поправляет картину, которую мы повесили.
– Может, она думает, что ты просто выполняешь последнее желание Эрин? Ты ей говорил, что это не так? – Он вопросительно смотрит на меня. – Может, пора уже сделать широкий жест, друг мой?
– Разве не для этого мы устраиваем вечеринку?
Мейсон смеется:
– Кто угодно может организовать вечеринку, Грифф. Важно, что ты сделаешь на вечеринке.