– Кажется, еще я добавил, что в противном случае испорчу ему лицо.
– Гриффин! – ахает она. – Ты не можешь угрожать всем мужчинам, с которыми я встречаюсь! Это нечестно! У тебя нет на это права. У тебя был шанс. И ты сделал свой выбор.
– Нет, не сделал! – Я поглаживаю трехдневную щетину на лице. – Черт побери, Скайлар! Я выбираю тебя. Тебя и Эрона.
– Я так не могу, Гриффин. Ты не можешь просто исчезнуть, а потом вернуться и ожидать, что я впущу тебя в свою жизнь, словно ничего не случилось.
– Ты возмущена, что мне нужно было время, чтобы погоревать о смерти жены? – Я знаю, что это подлый удар, но я отчаянно ищу хоть какую-нибудь зацепку.
Скайлар хватается за голову.
– Ну конечно, нет! – кричит она, глядя на урну с прахом. – Но ты мог бы позвонить. Мог написать письмо или эсэмэс. Мог не оставлять ту ужасную записку. – Она ходит взад и вперед по гостиной. – Два месяца, Гриффин! Два месяца я думала, что я – самая большая ошибка в твоей жизни, а теперь ты хочешь, чтобы я просто забыла об этом?
– Прости, Скайлар. Сколько раз я должен это повторить? Я был в полном раздрае. Ошибкой был мой побег. Ты не была ошибкой. Может, нам стоило переспать чуть позже – но я не жалею об этом. Я хотел этого. Ты даже понятия не имеешь, как сильно я этого хотел.
Она смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
– Тогда почему ты сбежал, черт побери?! – кричит она.
Я вскидываю руки.
– Ради всего святого, Скай. Хотя бы раз в жизни ты можешь не чертыхаться?
– Конечно. Я перестану это делать сразу после того, как ты перестанешь называть меня Скай.
Я точно знаю, что никогда не перестану так ее называть. Я также знаю, что, несмотря на явное противоречие, мне нравится, когда она свернословит. Больше всего на свете я хотел бы сейчас заткнуть ей рот поцелуем. Я подхожу к ней, и она останавливается. Я кладу руку ей на поясницу и притягиваю ее к себе. Я наклоняюсь поцеловать ее, надеясь, что она позволит мне это сделать. Так ведь это делается, да? Мы ссоримся, а потом возбуждаемся. Может, в этом наша фишка.
Скайлар отстраняется прежде, чем мои губы прикасаются к ней.
– Ты просто не понимаешь, да? – спрашивает она.
Я качаю головой.
– Чего я не понимаю? Что ты упрямая женщина? Что ты меня хочешь, но не признаешься себе в этом? – Я в отчаянии провожу рукой по волосам. – Чего именно я не понимаю, Скай?
– Тьфу ты! – Она топает ногой и уходит прочь. – Неудивительно, что я никогда не хотела ни с кем встречаться. Мужчины – чертовски тупые создания.
– Тупые? – кричу я ей вслед. – Кажется, я чертовски ясно дал понять, как я тебя хочу. Как я хочу Эрона.
Входная дверь открывается, и в дом входит Бэйлор.
– Вас было слышно еще с крыльца, – выговаривает она нам, переводя взгляд с меня на Скайлар и обратно. – Что с вами не так?
Бэйлор ставит сумку на столик в прихожей и заходит в гостиную.
– Эрин не этого хотела. Она хотела, чтобы вы жили мирно. Чтобы вы любили друг друга и были семьей. Это было на ней просто написано. В буквальном смысле.
Мы со Скайлар перестаем бушевать и смотрим на Бэйлор. И одновременно произносим:
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.
– Ты о чем? – спрашивает Скайлар.
Бэйлор прищуривается, морща нос, и отвечает:
– О татуировке.
Я в растерянности поворачиваюсь к Скайлар: на ее лице такое же выражение, как и на моем. Я снова поворачиваюсь к Бэйлор: