Я не могу сдержать улыбки.
Гриффин – 1
Мистер Еда – 0
Ну ладно, строго говоря, с Джоном у нее было больше свиданий, чем со мной. Но я считаю, что игра началась только сейчас, а Гриффин Пирс никогда не проигрывает, черт побери!
Я не могу отвести глаз от фотографии. Это точно поясница Эрин. Рядом с ямочкой на пояснице видна родинка – такая была только у нее. Я провожу пальцем по знаку бесконечности, составленному из имен и слов.
Судьба. Вера. Семья.
Эрин всегда говорила про эти вещи. Я достаю фотоаппарат и щелкаю изображение. Жаль, что она не показала нам татуировку. Ее долговечность значит для меня даже больше, чем письмо, которое Эрин мне написала. Интересно, если бы она показала нам татуировку, все сложилось бы иначе? Чего она ждала? Почему сразу не показала нам?
Я еще раз проклинаю рак, который в конце концов все же украл у нее память. Украл ее личность. Украл ее жизнь.
Я смотрю на Скайлар – она держит в руках трафарет татуировки.
– Очень красиво, – говорит она, обращаясь к тату-мастеру. – Можно я скопирую?
Спайк – тату-мастер и владелец студии, с волосами в виде десятисантиметровых шипов, торчащих в разные стороны, – берет трафарет у нее из рук.
– Да, почему бы и нет? Это же ее дизайн.
Я изумленно открываю рот.
– Правда?! – Я внимательно рассматриваю эскиз, нарисованной женщиной, которая с большим трудом могла нарисовать человечка. Эрин часто жаловалась, что ее второклассники рисуют лучше, чем она. – Это она нарисовала? – Я в изумлении качаю головой.
– Да, – кивает Спайк и несет трафарет к ксероксу. – Немного примитивно, но когда я предложил его чуть-чуть подчистить, она отказалась.
Примитивно. Мы со Скайлар понимающе улыбаемся, а Спайк делает копию рисунка.
И передает его Скайлар.
– Пообещайте, что придете ко мне, когда решите сделать себе такую же.
– Я?! – Голос Скайлар звучит на октаву выше, чем обычно. – Нет, я не буду делать татуировку. Просто хочу сохранить ее на память – вклею в памятный альбом.
Пока мы ждем на улице такси, она разглядывает копию рисунка, проводя пальцем по словам – как я делал раньше. Я заглядываю ей через плечо и тоже любуюсь рисунком.
Не отводя от него глаз, Скайлар произносит:
– В этом году у меня не будет дня рождения.
Такси останавливается у обочины, и я открываю для Скайлар дверь.
– А? – переспрашиваю я, пока она залезает глубже, чтобы я тоже мог сесть.
– На прошлой неделе ты сказал, что не знаешь, когда у меня день рождения. Ну так вот, в этом году у меня его нет. Я родилась двадцать девятого февраля. Строго говоря, у меня еще три года не будет дня рождения.
С этими словами она выглядывает из окна и смотрит на темнеющие улицы центра Манхэттена.
Я разглядываю длинные волнистые волосы у нее на затылке. Потом беру и кручу в пальцах одну прядь, размышляя о том, будет ли у Эрона такая же уникальная смесь светлых и темных волос, как у нее.
– А мой любимый цвет – черный, – тихо добавляет Скайлар, словно раскрытие этой информации может каким-то образом подорвать ее решимость меня избегать.