– Если кому-то из вас интересно, я освобождаюсь в два.
Внизу на белом квадрате салфетки написан номер ее телефона, она подмигивает нам и уходит.
Мы втроем смеемся, потом я ставлю бутылку на салфетку, размывая цифры.
Я никогда не был особо тревожным человеком. Даже когда от меня ускользали главные женщины в моей жизни. Мне повезло, что я мог относиться к этому спокойно и не дать себя уничтожить. В своем бизнесе я видел немало людей, обратившихся к наркотикам, сексу и даже к преступлениям, чтобы избавиться от своих демонов. Но нет: болезни, смерти, даже эмоциональная отстраненность собственного отца не смогли меня сломать. Для этого потребовалось, чтобы Скайлар Митчелл залетела – а ведь я даже не был уверен, что хочу этого ребенка. У меня накопилось столько вины за то, что я так ее хотел, что она, кажется, стала мне нужнее, чем воздух.
Весь час, пока я еду на поезде из центра Нью-Йорка в Массапекву[12], я завороженно наблюдаю за дрожанием белых цветов – но они дрожат не от движения поезда, а оттого, что мои руки дрожат все сильнее с каждым километром, который приближает меня к ней. Приближает меня к ее семье. Приближает меня к людям, перед которыми я должен загладить свою вину.
Доехав до своей станции, я прохожу полкилометра пешком до ресторана «У Митчелла» – мне это нужно, чтобы привести мысли в порядок и подготовиться к тому, что меня наверняка там ожидает.
Когда я открываю дверь и захожу в ресторан, я замечаю на себе буравящий взгляд точно таких же изумрудных глаз, как и те, которые преследуют меня в моих мечтах. Однако они принадлежат не девушке, о которой я грежу. Они принадлежат ее отцу. Брюс Митчелл – поистине устрашающий сукин сын. Но он просто ходячее противоречие. Он почти такого же роста, как я, и он сразу дает всем понять, что три его дочери – это вся его чертова жизнь, и если вы их обидите, он переломает все кости в вашем жалком теле. В то же время он один из милейших людей из всех, кого я знаю.
Я протягиваю ему бутылку вина, которую принес, и он молча кивает, забирая ее у меня из рук.
В такие моменты я не уверен, кто находится передо мной: человек, который способен сломать мне ногу, или огромный плюшевый медведь. Не помню, чтобы я когда-либо был так близок к тому, чтобы описаться, как в эту секунду, когда он берет меня под локоть.
– Пойдем-ка со мной, сынок.
Сынок? Он назвал меня сыном. Надеюсь, это означает, что он не разрежет меня на куски и не засунет в морозилку. Я уже хочу выдохнуть с облегчением, но это не так-то просто сделать, когда он крепко держит меня под руку и ведет за собой в свой кабинет. Я нигде не вижу Скайлар, но мы проходим мимо ее мамы и сестры – они смотрят на меня с сочувствием, отчего я чувствовую себя ягненком, которого ведут на заклание.
Он захлопывает за нами дверь и встает между мной и выходом, исключая все шансы на бегство.
– Как ты, Гриффин?
– Э-э-э… Я в порядке, сэр. А вы?
Он одергивает меня взглядом.
– Сынок, я не об этом спрашиваю. – Он идет в другой конец комнаты, качая головой. Он опирается на край большого стола, который скрипит под его весом. – У тебя умерла жена, а ты скоро станешь отцом. Я спрашиваю, как ты со всем этим справляешься?
Я делаю выдох. Он мне не угрожает. Он на меня не орет. Кажется, он искренне озабочен моим самочувствием. Думаю, это логично, я же отец его внука и все такое. Я решаю ответить столь же откровенно. Полагаю, терять мне нечего.
– Я напортачил, сэр.
Он кивает и указывает на стул позади меня. Я сажусь и кладу цветы на пол рядом с собой. Потом наклоняюсь вперед, ставлю локти на колени и стараюсь смотреть ему в глаза.
– Простите. Я знаю, что оскорбил Скайлар, уехав так внезапно. Знаю, что меня не было слишком долго. Возможно, я упустил свой шанс. Понимаю, что мне предстоит немало потрудиться, чтобы починить то, что я сломал. Но я твердо намерен это сделать.
Он скептически смотрит на меня:
– И зачем?
Я вопросительно изгибаю брови.
Он обходит стол и садится.
– Не буду ходить вокруг да около. Каковы твои намерения в отношении моей дочери? И моего внука.
– Я… ну, я хочу быть частью их жизни. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос без отца. Я не хочу, чтобы Скайлар пришлось растить ребенка одной.
Его глубокий вздох просто кричит о его разочаровании. Он скрещивает руки на груди.
– Значит, все дело только в этом? – Он указывает на цветы, лежащие рядом со мной на полу. – В том, чтобы поступить правильно?
– Да. То есть нет.
[12] Городок в штате Нью-Йорк.