– Гриффин, перестань! – перекрикиваю я его. – Так мы ничего не добьемся. Так ты сделаешь только хуже.
– Ха! – Он чуть не падает, поскользнувшись на пролитом шампанском, но хватается за стол и удерживается на ногах. – Хуже? Как я могу сделать еще хуже? Моя жена умирает. Умирает! И она хочет, чтобы я трахнул ее лучшую подругу. Нехилый прощальный подарочек, да? А ты? Что ты почувствовала, когда тебя назначили моим утешительными призом?
Слезы застилают мне глаза. Я пытаюсь не принимать его слова близко к сердцу. Он пьян. Ему больно. Он опустошен. Он пытается справиться с безумным требованием своей больной жены. Я не могу его винить за то, что он напился. Если бы я могла, я сделала бы то же самое.
Он хочет забрать у меня бутылку, но я не не отдаю. Минуту мы боремся, потом его рука соскальзывает, и бутылка падает в раковину, разбиваясь на тысячу мелких осколков. Мы оба смотрим на нее. Потом я чувствую боль, опускаю взгляд и вижу, что порезала руку осколком.
– Черт! – злобно выкрикиваю я.
Мне больно. Но еще большую боль я испытываю от всей этой ситуации.
– Черт побери, Скай, не чертыхайся!
Я поворачиваюсь, чтобы взять полотенце, но поскальзываюсь на шампанском. Гриффин подхватывает меня и заключает в объятия. Я не успеваю осознать, что происходит, когда он обрушивается на меня губами. Он целует меня с отчаянием мужчины, который никогда больше не поцелует ни одну женщину. И на один короткий миг я позволяю ему это сделать. На одно короткое мгновение я хочу забыть про всех и про все. Я хочу забыть про смерть, про списки того, что надо успеть сделать, и про последние желания. Забыть о младенцах, оставшихся без матери, об овдовевших отцах и о горюющих друзьях. На одну секунду я позволяю себе просто почувствовать губы Гриффина на своем теле.
Но когда этот миг проходит и я полностью осознаю, что происходит, я отстраняюсь от него. И даю ему пощечину. Изо всех сил.
– Что ты делаешь?!
– Я делаю то, чего хочет она! – кричит он.
Я хватаю бумажное полотенце и прижимаю к небольшому порезу на руке. Потом кидаю еще несколько полотенец в лужу на полу, чтобы мы снова на ней не поскользнулись. И ухожу в гостиную. Подальше от Гриффина. Я плюхаюсь на диван и поджимаю под себя ноги. Гриффин следует за мной. Я замечаю момент, когда он осознает, что натворил, потому что на его лице появляется выражение ужаса, и он закрывает глаза. Он садится передо мной на стул. Его поза говорит сама за себя. Голова опущена вниз, а руки лежат на коленях. Он качает головой.
– Боже, Скайлар. Что я наделал?
– Я не проявлю к ней такого неуважения, – говорю я. – Даже если она считает, что хочет этого. Я никогда не смогу этого сделать.
Он вскакивает с места и бежит в ванную. Мне даже не надо спрашивать зачем. Пока он там, я обрабатываю рану и вытираю пол на кухне. Я осторожно выбрасываю осколки стекла и готовлю большую порцию кофе.
Когда я выхожу из кухни, я обнаруживаю, что Гриффин заснул на диване. Вот и хорошо, ему надо проспаться. Нам многое нужно спланировать. Остальное может подождать. Пока он спит, я делаю несколько телефонных звонков.
Два часа спустя, когда Гриффин приходит в себя, моя квартира уже наполнилась друзьями и родными. Пришли Мейсон, Бэйлор, Минди, Дженни и сестры Эрин.
Гриффин оглядывает всех. В его серых глазах я вижу вину и сожаление. Он не отводит взгляд до тех пор, пока я не улыбаюсь ему и не киваю, тем самым давая ему понять, что я его понимаю. Что я его прощаю. Что все будет хорошо. Ну, почти все.
– А кто сейчас с Эрин? – спрашивает он.
– Наши родители, – отвечает Джейн. – Через несколько часов ее выписывают, так что если хочешь успеть ее забрать, то стоит поспешить. – Джейн неодобрительно смотрит на него.
Я коротко объяснила, что Гриффин пришел пьяным. Но умолчала о том, что случилось. Я не уверена, что именно известно всем остальным. Но я на сто процентов уверена, что Бэйлор все знает. Она смотрит на меня и на Гриффина так, словно знает, что нас поставили в эти невозможные условия. Это кажется логичным, ведь я попросила Бэйлор посидеть с Эрин, пока Гриффин не вернется. Вот и хорошо. Я рада, что она знает. Значит, мне не придется ничего ей объяснять. И она поможет мне образумить Эрин.
Но это подождет. Сейчас нам надо заняться другими делами.
Гриффин и родные Эрин добавляют в наш список еще несколько пунктов, и к тому времени, когда мы расходимся, у нас запущена подготовка к нескольким разным мероприятиям. Первое из них – это забрать Эрин из больницы, но отвезти не домой, а в дорогой шикарный отель на лимузине. Там в пентхаусе ее будет ждать угощение из самых лучших, самых экзотических блюд, которые смог приготовить Хорхе вместе с дополнительной командой поваров, которых мы привлекли в последнюю минуту. Лягушачьи лапки, икра, блюда эфиопской кухни, черные трюфели, утка по-пекински. Эрин будет пить молоко прямо из кокоса и есть устриц с раковин. Это королевское угощение. Или последняя трапеза. Как вам больше нравится.
Если Эрин понравится, то жду не дождусь, когда увижу ее реакцию на то, что у нас запланировано на завтра.
Бэйлор дожидается, когда все уйдут. Интересно, Гриффин тоже останется? Но поскольку моя сестра, кажется, заявила на меня свои права, нам с Гриффином придется обсудить нашу ситуацию в другой раз.
Мы сидим с Бэйлор на диване, мой взгляд прикован к ее очень беременному животу. Она вот-вот родит. С моей точки зрения, чем раньше это произойдет, тем лучше. Тогда Эрин точно сможет присутствовать на родах.
– Я сегодня почувствовала, как Горошинка шевелится.
У Бэйлор загораются глаза, а на лице появляется понимающая улыбка.
– Прекрасно! Это самое чудесное ощущение в мире, правда?