Ее глаза темнеют, а наши взгляды опьяняют. Наши глаза говорят то, чего не могут произнести наши губы. Мир исчезает, в нем существуем только мы и ничего больше.
Эта женщина стала смыслом моей жизни. Источником света в темноте. Я тихо напеваю несколько строк из нашей песни – со мной никогда такого не случалось. Я напеваю строки про то, что это наша судьба. Слова, которые еще раз повторяют, что я принадлежу ей.
Ее взгляд затуманивается. Она близка. Я близок. Я отпускаю одну руку и нахожу ее клитор. Я ласкаю его аккуратными круговыми движениями, а она размыкает губы, откидывает назад голову и мечется на подушках.
– Гриффин! – выкрикивает она мое имя. – О боже, да!
Я вижу, как она кончает, чувствую, как ее стенки плотно сжимают меня, и прыгаю в бездну вместе с ней. Я замираю, излившись в нее, мои неясные слова экстаза смешиваются с ее словами.
Когда мы восстанавливаем дыхание, Скайлар кладет руки на живот и хихикает.
– Каждый раз! – произносит она.
Она кладет мою руку себе на живот и накрывает ее своей ладонью. Мы смотрим друг другу в глаза, а наш сын кувыркается под нашими ладонями, пока я еще не вышел из нее.
Я никогда в жизни не забуду этот миг.
Я изумленно качаю головой. Как я смог влюбиться в двух столь невероятных женщин? Как я мог даже думать о том, чтобы жить без этого прекрасного создания, которое находится сейчас подо мной? Без них обоих. Одну руку я все еще держу у нее на животе, а второй глажу ее по щеке.
– Я люблю тебя, Скай.
Она прикасается к моему подбородку. Проводит большим пальцем по губам. Ее глаза смягчаются – и в то же время сверкают.
– Я тоже тебя люблю.
Я закрываю глаза и впитываю ее слова.
Потом снова открываю, потому что она заявляет:
– Я, кстати, соврала.
– Соврала? – На полсекунды сердце готово выскочить у меня из груди, но потом она поясняет:
– Я соврала о том, что сказала Джону.
Брови у меня лезут на лоб, я наконец выхожу из нее и устраиваюсь рядом на диване.
– Ты не сказала ему, что должна дать мне шанс ради ребенка?
В ожидании ответа я беру с журнального столика несколько салфеток и нежно вытираю ее.
– Нет, – качает головой Скайлар. – Я сказала ему, что люблю тебя.
Мое лицо расплывается в улыбке. Я хочу дать кому-нибудь «пять» или ударить кулаком о кулак.
– Я уже давно тебя люблю, знаешь ли, – говорит она. – Я любила тебя еще до того, как Эрин умерла.
Скайлар садится и прикрывается одеялом.
– Прости, что заставила тебя помучиться, Гриффин. Думаю, я просто чувствовала себя виноватой из-за того, что влюбилась в мужа своей лучшей подруги. Мне было страшно. Страшно, что мы ее предаем. Страшно, что я все испорчу.
Я дотрагиваюсь до ее медальона и верчу его в пальцах.
– Мне тоже было страшно.
Я открываю медальон, разворачиваю бумажку, и мы читаем, что на ней написано.
– Но я больше не боюсь.