— Нет, — говорит водитель тихим голосом. — Мы в ловушке.
Я ловлю напряженные, встревоженные взгляды парамедиков, пока они продолжают искусственное дыхание, проверяя монитор на наличие каких — либо признаков изменений. Я слышу, как водитель разговаривает с диспетчером, прося полицию помочь расчистить нам путь. И пока я наблюдаю, беспомощный, чертовски бесполезный, я чувствую, как она ускользает.
Сигнал тревоги на ЭКГ меняется. Из аппарата раздается устойчивый звуковой сигнал.
Линия выравнивается по экрану.
Парамедики обмениваются еще одним взглядом. Один смотрит на пакет с кровью, прежде чем перевести взгляд на монитор. Я знаю, что он, должно быть, взвешивает шансы Кайри на выживание.
— Расчетное время прибытия, — снова рявкает он водителю. Мы почти не сдвинулись с места.
— Полиция уже в пути, чтобы выпустить нас, но никаких изменений.
Ровная линия бежит дальше, продолжительный звуковой сигнал отсутствующего пульса Кайри становится все громче в моих ушах.
Ритмичные судороги мешка вентиляции замедляются и прекращаются. Давление на грудную клетку прекращается, когда старший парамедик выдыхает и опускает голову — и ярость закипает у меня внутри.
Я не потеряю ее.
Никто не осмеливается приблизиться ко мне, когда я наклоняюсь над Кайри, прижимаясь ближе, пока парамедик снимает маску с ее лица. Я запечатлеваю поцелуй на ее холодных губах.
— Пора проснуться и вернуться ко мне, спящая красавица, — шепчу я.
Мое дыхание застревает в легких. Боль нарастает, я жажду лишь огня от ее прикосновений.
Я кладу руки ей на грудину и начинаю сдавливать грудную клетку.
— Сэр… нельзя так делать. Сэр…
Должно быть, он видит что-то смертоносное в стальной решимости моего взгляда, потому что физически отшатывается.
Я смотрю на нее сверху вниз, отчаянно желая увидеть яркую синеву ее прекрасных глаз, ее грудь, изгибающуюся под силой моего желания вернуть ее. Я едва замечаю, как машина скорой помощи набирает скорость и лавирует в потоке машин, мое внимание сосредоточено исключительно на бледном лице Кайри.
Под моей ладонью трещина, ребро или грудина трескаются под давлением. Какой-то страдальческий звук наполняет машину скорой помощи, и мне требуется мгновение осознать, что он сорвался с моих губ.
Я не останавливаюсь. Я не могу.
Еще один хруст кости оставляет неизгладимое воспоминание в моей руке.
Она такая хрупкая. Я ломаю ее. Но я сделаю все, чего бы это ни стоило.
— Я разорву тебя на куски, лишь бы вернуть тебя к себе, — выдавливаю я сквозь острую боль в горле. — Так что тебе лучше сразиться со мной, elskede.
Пронзительный звуковой сигнал продолжается. Гребаная жизнь, полная мучительных пыток. Пока надежда медленно не расцветет снова.
Из аппарата раздается сигнал тревоги.
— Тахикардия, — говорит старший парамедик, не в силах скрыть удивление в своем голосе. Он подходит к дефибриллятору, установленному на внутренней стене, и готовит лопатки, другой парамедик пытается надеть маску на лицо Кайри, чтобы начать поток воздуха в ее легкие. — Можно дефибриллятором.
Он отодвигает меня локтем и прижимает лопатки к ее груди. А потом:
— Разряд.
Тело Кайри дергается. Все взгляды устремляются на монитор.
На экране появляется ровное биение сердца.
И мое тоже начинает биться заново.