КАЙРИ
— Куда ты?
— За шампанским, — просто говорит Джек, вставая и поправляя свой черный блейзер, проводя рукой по галстуку. Я оглядываюсь через плечо на бар; небольшая очередь тянется к трем перегруженным работой барменам, а затем на свой телефон, наклоняю его, чтобы проверить время.
— Джек…
— Не волнуйся, Лилль Мейер, — его дыхание согревает мой висок, когда он наклоняется поцеловать меня в щеку. — Я скоро вернусь. Шампанского, Сидни?
— Да, спасибо.
Мы с Сидни поворачиваемся посмотреть, как Джек уходит в направлении бара, прежде чем я делаю большой глоток из своего стакана в тщетной попытке заглушить крошечную вспышку раздражения.
— Вы двое отвратительны, — говорит Сидни.
— Спасибо.
— Слишком сексуальные. Слишком умные. Слишком сильно влюблены. Это отвратительно.
— На эту реакцию мы и надеемся.
— А я все еще одинока, вынуждена мириться с твоим вопиющим пренебрежением к моему семейному статусу почти ежедневно. Это пытка.
— Я фанатка пыток, так что… иди за мной, — я осматриваю комнату, теребя концы высокого хвоста, который ниспадает мне на плечо. — А как насчет парня, стоящего вон там, у колонн? Серебристый лис29. Он горячий.
Сидни проследила за моим взглядом и увидела мужчину с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Он широко улыбается чему-то, что говорит его спутник, и переступает с видом уверенности и непринужденности.
— Да, он довольно привлекательный, — говорит Сидни, ее голос становится отстраненным, когда она наблюдает за ним. Раздается сигнал к окончанию короткого перерыва в церемонии награждения, и взгляд мужчины поворачивается в нашу сторону. Я отвлекаюсь, но Сидни не так быстра и одаривает его застенчивой улыбкой и полупоклоном, который, кажется, рассеивается, прежде чем опустить взгляд на скатерть. — Черт, почему я такая неуклюжая.
— Не правда, ты милая, — я отворачиваюсь и вытягиваю шею, пытаясь разглядеть высокую фигуру Джека в толпе людей, возвращающихся из бара. Его нигде не видно. — Что неловко, так это то, что я публично убью своего гребаного мужа за его чертово исчезновение. Что, черт возьми, происходит с ним?
— Джека нет в баре?
Я приподнимаюсь на полпути, обшаривая взглядом толпу, чтобы посмотреть, не завязался ли он в разговоре, но нигде его не вижу. Расплавленное ядро гнева вспыхивает искрами жизни глубоко в моей груди.
— Очевидно, нет.
Он не один из немногих посетителей, ожидающих свои напитки в баре. Он не случайно сел за столик к незнакомым людям. Он не стоит у дверей, наблюдая из тени.
Джек ушел.
— Что, черт возьми, за х…
— Спасибо всем за то, что вернулись на свои места, — говорит вышедшая на пенсию ведущая новостей с центральной сцены, окутывая аудиторию своим теплым, насыщенным голосом. — Аукцион закрыт, и выигравшие стваки будут объявлены в конце церемонии. Спасибо всем за щедрые пожертвования.
По украшенному залу для приемов разносятся вежливые аплодисменты, но я слишком занята, набирая короткое сообщение Джеку на телефоне, чтобы хлопать. В нем просто говорится:
ТАЩИ СВОЮ ЗАДНИЦУ ОБРАТНО СЮДА, ИЛИ Я ОТДЕЛЮ ТВОИ КОСТИ ОТ ПЛОТИ И СКОРМЛЮ ИХ КОРНЕТТО.
Со стуком кладу телефон на стол и натянуто улыбаюсь Сидни в ответ на ее вопросительный взгляд.
— И теперь, вручая ежегодную премию «Педагог года», мы признаем вклад одного педагога, который прилагает экстраординарные усилия, чтобы поднять настроение и поощрить учащихся, создавая среду превосходства в обучении.
Я в последний раз оглядываю комнату и проверяю телефон в надежде на ответ. Естественно, ничего. Мои пальцы скручиваются на коленях до хруста, пока я пытаюсь придать лицу нечто, что, надеюсь, выглядит пристойно, а не убийственно.
Ведущая улыбается всей аудитории, когда на экране позади нее появляются фотографии кампуса и меня со студентами.
— В дополнение к своим преподавательским и исследовательским обязанностям, лауреатка этого года неустанно работала над расширением факультета судебной антропологии Университета Альберты, реализуя новую инициативу полевых исследований на ферме тел в Центральном Паркленде, и в течение последних трех лет возглавляла программу наставничества для девочек «Северное сияние», чтобы вдохновить следующее поколение канадских женщин-ученых в науке. Сегодня награду доктору Кайри Рот вручает ее муж, доктор Джек Соренсен.