Хейз одаривает меня меланхоличной улыбкой, прежде чем переключить внимание на мою левую руку. Путы на моих запястьях туго затянуты, кожа под ними ободрана и кровоточит. Я хнычу и хватаюсь за подлокотники, когда он приближается с лезвием.
— Все в порядке. Я вернусь так быстро, как только смогу.
Хейз просовывает лезвие между твердым пластиком и моей окровавленной кожей, перерезая третью кабельную стяжку. Когда все наклоняется передо мной, чтобы ослабить последнюю.
— Мистер Хейз? — спрашиваю я слабым голосом.
Он замолкает и вопросительно смотрит мне в глаза.
И тогда я ударяюсь лбом о его нос со всей силой, на которую только способна.
Из ноздрей Хейза брызжет кровь. Он откидывается назад от моего удара, давая мне достаточно места, чтобы подняться ноги.
— Ты не знаешь, что ты в игре.
Я пинаю Хейза обеими ногами в грудь. Нож выпадает из его руки.
Стул все еще пристегнут к моей правой руке, когда я вскакиваю на ноги. Я хватаю его свободной рукой и размахиваю им как дубинкой, обрушивая на окровавленное лицо Хейза, когда он инстинктивно хватается за свой пистолет в кобуре.
Хейз ошеломлен ровно настолько, чтобы я успела оседлать его бедра и левой рукой вытащить Глок из кобуры, но тяжесть оружия в моей ладони доставляет лишь кратковременное облегчение.
Он ударяет меня по руке своим предплечьем. Инерция выбрасывает мою руку вперед, пистолет вылетает из моей руки и ударяется о стену в нескольких футах от Джека. Я бью Хейза в ответ обломком стула, все еще прикрепленным к моей руке, а затем вскакиваю на ноги и бегу за пистолетом.
Обжигающий толчок бьет меня по спине, и я падаю на пол.
Мои нервы на пределе. Пронзительная боль пронзает мышцы. Я смутно улавливаю звук позади себя, и агония прекращается, но его эхо жужжит под моей кожей, как рой насекомых.
Я открываю глаза и смотрю поверх растрепанных волос, расстояние до комнаты расплывается в дымке боли. Позади меня какая-то суматоха. Я тянусь к спине и слабой рукой дергаю за один провод, затем за другой, освобождая щупы электрошокера, которые воткнуты в мою кожу.
Чернота пульсирует на краях зрения, я переворачиваюсь.
«Ты неряшлив. Любитель. Недостоин».
Призрачный огонь горит в моей груди. Кровь попадает на язык с грохотом при каждом выдохе. Багровые пятна и темные волосы моего отца прилипли к серебряному набалдашнику молотка, лежащего на полу. Мой противник борется с проволокой, впивающейся ему в горло, в то время как мой ангел мщения улыбается рядом с его ухом.
«Это моя территория».
— Кайри…
Голос Джека — это ниточка, ведущая в черные глубины памяти. Единственное, за что я могу ухватиться.
— Вставай, Кайри. Беги…
Грубые звуки борьбы приветствуют меня, и я выныриваю в настоящем.
Пламя в груди, кровь, проволока — все исчезло. Молотка нет, только обломок отполированного дерева от перекладин стула, лежащий рядом с моей рукой. Что действительно остается, так это Джек, его лодыжки и запястья все еще связаны, когда он пытается удержать Хейза в своей хватке, пистолет лежит за пределами досягаемости пальцев агента.
Сдавленный вздох срывается с губ Джека, когда Хейз наносит ему удар локтем в шею. Хватка Джека на агенте ослабевает, и Хейз использует свой шанс, чтобы схватить пистолет с пола.
Я подбираю расщепленный кусок дерева и бросаюсь к Хейзу. Но у него уже есть пистолет.
Щелчок.
Джек наносит удар ногой по запястью Хейза, когда агент разворачивает пистолет по дуге, целясь ему в лицо. Время останавливается достаточно надолго, чтобы запечатлеть образ Хейза в моем сознании. Его стиснутые зубы. Его окровавленная кожа. Гнев в глазах.
Выстрел.
Пистолет вылетает из руки Хейза, когда я бросаюсь на него, повалив нас обоих на пол.