— Мы как раз сейчас выбираемся из города. Как он?
Она делает паузу, что-то говоря папе.
— Он, эм. Он не в себе, но медсестры заверили нас, что у него ничего не болит. Папа сейчас сидит с ним и держит его за руку. Они сказали нам, что будет утешительно, если мы продолжим с ним разговаривать, чтобы он знал, что мы с ним.
У меня горит в горле, мышцы напряжены.
— Я уже в пути. Скажи ему, что я иду.
— Хорошо. Езжайте осторожно.
— Так и делаем.
Челюсть Истона сжата, когда я смотрю на него в тени машины. Он едет так быстро, как только может, хотя по тому, как белеют костяшки его пальцев, когда он крепче сжимает руль, я могу сказать, что, если бы здесь было безопасно, он бы нажал на газ, чтобы я добралась туда как можно быстрее.
Мое ноющее сердце сжимается от благодарности. Я бы никогда не прошла через это, если бы он не был рядом со мной.
Не глядя, он тянется к моей руке, всегда способный почувствовать, когда он мне нужен. Я хватаюсь за нее как за спасательный круг, закрывая глаза.
Улыбающееся лицо дедушки всплывает в сознании, когда я это делаю. Давление нарастает в моей голове, и слезы просачиваются на глаза, слипаясь на ресницах, когда они стекают по моим щекам.
В какой-то момент усталость берет надо мной верх. Я погружаюсь в прерывистый сон.
Я вздрагиваю, просыпаясь, когда слышу, как Истон говорит низким, серьезным тоном. Я не знаю, как долго я дремала, но мне снилось, как дедушка обнимал меня в тот день, когда я сказала ему, что меня приняли в Хестон. Чувство надежды и покоя от сна разлетается на куски, когда реальность снова обрушивается на меня.
Мы все еще на трассе. Уже за полночь, и мы примерно в тридцати минутах езды.
— Да. — Истон бросает на меня взгляд. Мой телефон прижат к его уху. — Хорошо. Мы отправимся к твоим родителям. Пришли мне адрес. Спасибо. Я скоро привезу ее туда.
Его сочувствующее выражение лица приводит меня в состояние повышенной готовности. Я тереблю ремешок своей сумочки, наклоняясь вперед, когда он кладет телефон обратно на приборную панель.
— Что происходит? Почему мы едем в дом моих родителей, когда дедушка в хосписе? Мне нужно быть с ним прямо сейчас.
Он вздыхает, беря меня за руку. Я напрягаюсь, сердце колотится. Его большой палец потирает мои костяшки.
— Мне жаль, — тихо начинает он. — Это был Райан. Твой дедушка скончался всего десять минут назад. Райан сказал, что он держался, но потом все произошло быстро.
— Нет, — прерывисто шепчу я.
Он не мог…
Мое горло сжимается от острой боли, глаза обжигают, когда они наполняются новой волной слез опустошения. Я качаю головой, отказываясь верить, что это происходит.
Нет. Пожалуйста, нет.
Но мы были так близки. Я была почти на месте, чтобы быть с ним.
Вся моя семья получила шанс попрощаться, кроме меня.
Больно дышать. Глотать. Говорить.
Все, черт возьми, больно.
— У меня ничего не получилось, — хрипло выдыхаю я.
Истон крепче сжимает мою руку. Он съезжает на обочину дороги и включает аварийку, отпуская ее только для того, чтобы обойти машину. Открывая мою дверь, он притягивает меня к себе, в то время как мой мир разваливается на части.
— Тсс, я знаю. Мне так жаль. — В его голосе звучит такая же мука, как и у меня, он утешает меня грубыми словами, поглаживая мои волосы и сжимая меня в своих объятиях. — Все в порядке. Я рядом.