Мои работодатели сидели за тем же обеденным столом, как будто никуда и не уходили всю ночь. Разве что немного другая одежда и цвет рубашки супруга хозяйки выдавали, что они не спали тут же, за столом, сидя с открытыми глазами.
При моём приближении миссис Джонс посмотрела на меня кипящим от гнева и возмущения взглядом. Если бы сейчас ещё существовала охота на ведьм, гореть бы мне на костре.
- И этой шлюхе я хотела доверить своих детей!! – Она вскочила, с грохотом отодвинув стул. И не озаботилась, что этих самых детей может разбудить.
Мистер Джонс посмотрел на меня, как мне показалось, несколько виновато, и робко тронул супругу за рукав. Она выдернула руку и продолжила праведно возмущаться.
- Подумать только! А какие звуки разносились по всему дому! Разве уважающая себя леди станет так стонать?!
Я вздохнула. Меня накрыло вдруг смертельной усталостью.
- А вы попробуйте как-нибудь тоже! Уверена, вашему мужу понравится.
Развернувшись, я с достоинством удалилась обратно вверх по лестнице. Собирать вещи.
Провожать меня предсказуемо никто не вышел.
Когда я снова спустилась, волоча саквояж, дверь в столовую была закрыта, и через неё доносились истеричные крики с битьём посуды. Откуда-то со второго этажа им вторило эхо весёлых детских воплей.
Я решила, что не буду расстраиваться из-за того, что не осталась в этой семейке.
Правда, куда теперь…
Кажется, мой план заканчивался образами того, как я гордо выхожу за дверь, оставляя за своей спиной очередную неудачную веху моей жизни. На этом детальная проработка плана завершалась, оставалось только очень смутное направление – куда-то за забор. А дальше?
Я не успела как следует погрузиться в отчаяние по этому поводу.
Прямо у покосившейся калитки, которая хлопала на зимнем ветру, стоял, прислонившись к плетёной изгороди, мой инкуб. Опустив плечи, повесив голову, он прятал руки в карманах длинного пальто и угрюмо смотрел себе под ноги.
Саквояж выпал из моих рук.
Он поднял голову и увидел меня. На опустошённом, почти неживом лице зажглись знакомые тёмные огни глаз. Проговорил с горькой усмешкой:
- Как видишь, ненадолго хватило у меня выдержки.
Только теперь я заметила, что на просёлочной дороге, заметённой снегом, в отдалении маячит чёрная карета на массивных колёсах.
Я плюхнулась на саквояж и уселась на него сверху. Без сил уронила раскрытые ладони на колени.
Кажется, это была последняя капля, которая прорвала плотину. Я больше не могла держать в себе все те эмоции, что бушевали внутри.
Слёзы закапали из глаз.
Инкуб резко оставил своё место, которое основательно протоптал за ночь, и двинулся ко мне. Остановился надо мной, глядя с высоты своего роста. Такой пронзительно-чётко очерченный силуэт на розовом, струящемся в утреннем морозе небе.
- Почему ты плачешь? Тебе настолько противно моё присутствие?
Он… то есть правда не понимает?
Видимо, какая-то область в мозгах этих хищников атрофировалась и отмерла за ненадобностью. Неужели он никогда её не отрастит?
Поднимаю глаза на него. В этот раз наши взгляды сцепились так, что кажется, эту связь больше не разорвать. На ресницах стынут слёзы, превращаются в хрустальный снег.
- Нет!! Глупый инкуб. Я плачу потому, что я чертовски устала делать вид, что мне всё равно! Что без тебя я не умираю медленно каждый день. Что ты… мне не нужен. – И добавляю тихо севшим голосом, почти беззвучно, лишь шевеля губами. – А ты мне нужен. Очень.
Он на мгновение прикрыл глаза
Словно та радость, которую успела заметить в них за мгновение до, ранила его насквозь, как остро заточенное копьё.