Не прощаемся. «Лейтенантская проза» СВО: читать начало книги онлайн

Дед стоит у «калитки» в каске, бронике и с автоматом, вид у него сконфуженный.

Он жалуется «Прозе» на непонимание начальства:

— Отвезите меня при случае в первый батальон, к моим ребятам. А то они «запятисотятся» без меня. С ними же разговаривать нужно.

«Кандагар» — ветеран-афганец, инвалид второй группы, кавалер ордена Боевого Красного Знамени, старший сержант. Он выпускник МГИМО, знает восемь языков.

«Проза» разглядывает его печальные восточные глаза и не верит.

«Кандагар» сказал дочери, что уехал на три месяца на рыбалку, где связи не будет, а сам сюда. «Проза» соглашается отвезти его в расположение первого батальона.

— Из удивительного на войне — бабочки. Мы лежим в окопе. Болтаем с Серегой, он был еще жив. Старше меня, шестьдесят три года, спать любил, уснул на посту, «немцы» подкрались и застрелили. Так вот, мы лежим, болтаем. А тут бабочка подлетела и на рукав села, — «Кандагар» показывает, куда, — я ее смахнул, вторая прилетела, вдвоем на рукаве куролесят. Ну, думаю, что-то тут есть. Привстал немного и… в сторону, к кустам, бабочек отогнать. А каска и броник рядом лежали, на склоне окопа. Жарко же. И прямо в броник мина прилетела. Я-то знаю, как от мин бегать, восьмеркой. Но тут первая мина — и сразу накрыли. Срисовали нас «немцы». Ангелы, наверное, эти бабочки были.

Он замолкает на минутку и поправляет съехавшую на бок каску. Асфальт кончился, на грунтовке машину прилично трясет.

Когда «Проза» едет назад, то видит над лесом второго батальона черную тучу. Спускается в штаб:

— Со вторым батальоном связь есть?

— Нет!

— Ударили по ним, — так «Проза» приносит штабу черную весть.

Американцы разглядели в лесу второго батальона склад ракетно-артиллерийского вооружения и положили полпакета HIMARSов — три снаряда по топливозаправщику. Тут же вылез недостаток HIMARSов — высокая кучность. Все снаряды легли на расстоянии метра друг от друга, топливозаправщик сгорел, водитель погиб, но склад РАВ не сдетонировал. «Проза» везет туда «Синицу», назад возвращаются через магазин.

— Вот зам по тылу, — дразнит «Синицу» «Дрозд», — «топляк» списал, курицу купил.

Около штаба мнется бравый «Тубус», не решается войти. Через некоторое время слышен мат. Ругается «Дрозд». Когда «Проза» подходит к выходу из подземелья, начштаба уже остыл:

— Чего?! Это я — простой волжский парень, когда дрался с нациками под Луганском, там я освободитель, а когда я дерусь с ними под Херсоном, значит, я оккупант? А тем, кто погиб, ты тоже такое скажешь?

«Дрозд» оборачивается к «Прозе»:

— «Пятисотится» твой герой.

И уходит внутрь.

«Проза» и «Тубус» садятся на каменное основание забора, почти касаясь спинами железной ограды. Ржавые серп, молот и виноградная лоза. Видимо, как умер основатель и директор винодельни в 1986 году, так и не красили ограду с тех пор. Не стало хозяина.

«Прозе» нечего сказать «Тубусу». Он не был с ним под огнем, не был в бою, не имеет права осуждать «пятисотых». «Тубус» говорит сам:

— От роты осталось три человека. Остальные — жесткие «пятисотые». А я — нет. Я по-человечески уволиться хочу. Не как пидарас. Комполка меня знает. Мы с ним в атаку ходили.

Когда они познакомились, в роте «Тубуса» было семь человек, и «Проза» молчит.

— А дружка моего мы нашли. Хохлы его прямо там прикопали, мне бойцы показали. Череп, кости, волосы — не узнать, даже странно, что так быстро тело истлело. Но я его по обувке узнал. То мои ботинки.

«Тубус» вздыхает и начинает разговор о религии:

— Я читаю 26-й и 90-й псалом, всегда помогает, — говорит «Тубус».

«Проза» приносит из машины молитвослов, но там только 90-й псалом.

Мимо проходит «Дрозд».

— Товарищ полковник, — вскакивает «Тубус», — давайте по-людски со мной. Что сделать можно?

— Езжайте к командиру, объясните ситуацию, как он решит, так мы и сделаем.