Не прощаемся. «Лейтенантская проза» СВО: читать начало книги онлайн

— Герой! Взять деревню горсткой людей без потерь! Герой! — говорит он «Прозе».

— Я так понимаю, что секрет победы — он вел роту вплотную за огневым валом?

— Видимо.

«Дрозд» рисует в блокноте «Прозы» схему: в ста метрах — танки, в двухстах метрах — БМД, потом — в трехстах — пехота.

— Ни танков, ни БМД у него не было, плюс застройка, да, людей вел вплотную, сразу за артой. Герой.

— Я так понимаю, если устав соблюдать, воевать можно? Я про ополченцев.

— Их месяц не меняли, привыкли, обжились, обленились, и вот результат… Тридцать-сорок процентов потерь из-за этого. Разгильдяйство. Пошел срать не туда, КамАЗ сдал задом, раздавил. Сейчас жара. В окопах броники, каски снимают, ходят в шлепанцах. Миномет мину кинул, и привет. Мог стать миллионером, а так «двухсотый».

«Дрозд» имеет в виду, что раненые, «трехсотые» по штабной терминологии, получают от государства компенсацию.

— А почему вы называете укров немцами? — недоумевает «Проза».

— Когда под Васильевкой стояли, весь эфир был забит немецкими переговорами, — объясняет «Дрозд», — с тех пор — «немцы». Прижилось.

— А сейчас?

— Английская и польская речь. Но все равно — «немцы»!

— Про уставы… Вопрос можно?

На столе начальника штаба лежит красная книга «Боевой устав Воздушно-десантных войск». «Дрозд» кивает.

— Почему окопы — не траншеи, а щели, как в сорок первом?

— А вы гляньте!

«Проза» листает устав: рейд, захват объекта, удержание объекта… Нет окопов. Нет пехотных атак. «Дрозд» снисходительно смотрит на него, сомкнув руки перед собой на столе. Но «Проза» не готов так запросто сдаться, все старшие офицеры полка после академий:

— А в академиях?

— Понимаете, — «Дрозд» наклоняется в кресле вперед, — ни у нас, ни у американцев уже восемьдесят лет не было ТАКОЙ войны.

Он делает паузу и смотрит в потолок. Убеждается, что в подсчетах не ошибся.

— Ни Сирия, ни Осетия, ни Чечня, ни Афган, ни Ирак, ни Ливия, ни Вьетнам… ни мы, ни они — никто не сталкивался с противником такой силы. Ни у кого нет нужного опыта. Нечему учить в академиях. Ни у нас, ни у них. Все заново. Все с нуля. Мы все сейчас учимся. И солдаты, и генералы — все в одинаковом положении. Всем приходится учиться. И окопы копать. И в атаки ходить. Импровизировать.

У «Дрозда» звонит телефон. Пока он разговаривает, «Проза» листает устав. Начальник штаба уходит, возвращается, встает у него за спиной.

— Использование ВДВ для несвойственных задач, которых даже нет в уставе. И все равно! Приходится исполнять! Никто, кроме нас.

Услышав девиз воздушно-десантных войск, «Проза» с улыбкой оборачивается, но «Дрозд» серьезен, девиз он произнес между делом, без всякого пафоса.

— Здесь, на правом берегу, десантники цементируют оборону…

— Увидеть бы…

— Не нойте! Вы уже на передке побывали. Я — начштаба — не был, а вы уже были! — жалуется «Дрозд», которому запрещено покидать штаб дальше туалета. — Увидите, на самом деле. Укры день независимости должны были отметить наступлением. Но что-то у них не задалось…

С деревянной балки на карту спускается на паутинке паук.

— О, паук! — радуется «Дрозд». — А ты — герой! Или шпион?

В штабе гаснет свет. Они умолкают, лишь в темноте светятся экраны штабных компьютеров. Мимо пробегает русый блондин с голубыми глазами и ранними залысинами. Это Александр — командир комендантского взвода. Он всегда застенчиво улыбается и почти всегда молчит. Все штабное хозяйство — на нем. И электрик, и плотник, и столяр, и сантехник — Александр вездесущ и способен собрать «из говна и палок» что угодно.