Символы власти и борьба за власть: к изучению политической культуры российской революции 1917 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но через некоторое время начали предприниматься различные попытки «революционизировать» Андреевский флаг. В сентябре многие корабли Балтийского флота по собственной инициативе, не дожидаясь одобрения флотских организаций, подняли флаг с красной полосой. Осведомленные современники отмечали, что матросы использовали контр-адмиральские Андреевские флаги, имевшие красную полосу внизу. Командующий Балтийским флотом, А.В. Развозов. записал в свой дневник 9 сентября: «Флаги (контр-адмиральский кверху ногами вместо кормового) все еще висят». В тот же день и офицер штаба флота И.И. Ренгартен отмечал в своем дневнике: «Около 19 ч. пришли в Гельсингфорс. Почти на всех судах подняты на стеньгах красные флаги и, сверх того, вместо кормовых — контр-адмиральские вверх ногами. Потому что красная полоса». Контр-адмиральский флаг согласно Морскому уставу следовало поднимать на бизань-мачте, а на двухмачтовых кораблях — на фок-мачте, но никак не на корме корабля. В этот же день Развозов посетил Центральный комитет Балтийского флота. Адмирал убеждал депутатов, что рисунок Андреевского флага давно уже получил международное признание, и вопрос о нем является не национальным, а международным. В итоге Центробалт принял решение о спуске флагов с красной полосой и замене их Андреевскими флагами. Однако еще 11 сентября на некоторых кораблях они висели, так как для некоторых морских офицеров они стали одним из символов развала флота[372].

Вопрос о флагах обострился осенью 1917 г. и на Черноморском флоте. В знак протеста против действий Временного правительства, пытавшегося распустить общероссийский Центрофлот, Центральный комитет Черноморского флота призвал поднять 15 сентября красные флаги и сигнал «Да здравствует Российская революция!». Однако некоторые корабли отказались спускать красные флаги и по завершении этой акции, а 20 сентября один из миноносцев возвратился в Севастополь из Одессы под красным флагом. Этот пример оказался заразительным. Судовой комитет линейного корабля «Свободная Россия», получив от сигнальщиков известие о прибывшем корабле, постановил поднять красный флаг на грот-мачте и призвать к этому другие суда. Красный флаг развевался рядом с Андреевским флагом. Правда, во время похода командир приказывал спустить красный флаг, но усилиями судового комитета его поднимали вновь. Исполнительный комитет Совета военных и рабочих депутатов Севастополя также постановил поднять на один день 21 сентября, красные флаги на всех судах «в честь Российской Демократической Федеративной Республики». В тот же день на заседании Исполкома обсуждались заявления председателей ряда судовых комитетов о том, что красные флаги должны быть подняты впредь до Учредительного собрания. Исполнительный комитет, впрочем, отклонил это предложение[373].

Однако на Черном море осенью 1917 года главную угрозу Андреевскому флагу представляли не красные флаги, а символы украинского национального движения.

Первые конфликты такого рода возникли еще летом. 23 июня в Николаеве был завершен ремонт линейного корабля «Воля». Однако переход в Севастополь, на главную базу флота, все откладывался: команда, состоявшая в значительной степени из матросов украинцев, требовала поднятия национального украинского флага, а командующий флотом ей в этом отказывал[374]. Моряки «Воли» упорно держали украинский флаг, а командующий не санкционировал выход корабля из Николаева. В конце концов был поднят Андреевский флаг, и 4 июля линкор прибыл в Севастополь. Впрочем, во время этого перехода «Воля» представляла собой весьма живописную картину: каждая боевая часть подняла флаги, свидетельствующие о политической ориентации моряков — красные, украинские, черные анархистские. Очевидец так описывал гигантский линейный корабль, покидающий Николаев: «Когда линкор уходил, на мачте вился Андреевский флаг, но на орудийных башнях торчали всевозможные флаги, отражающие взгляды и настроения всевозможных группировок, которых было много на борту столь большого корабля»[375].

Ситуация вокруг флагов на Черном море вновь обострилась в октябре, когда Украинский войсковой комитет в Севастополе обратился к Центрофлоту и Центральному комитету Черноморского флота с просьбой оповестить все военные суда на Черном море о поднятии с церемонией на один день, 12 октября, украинского национального флага. Таким образом предполагалось отпраздновать «украинизацию» на Балтике крейсера «Светлана», а также принятие Центральной Радой в Киеве правительственной декларации (очевидно, речь идет о декларации Генерального секретариата Рады от 29 сентября). Решение Центрального комитета Черноморского флота гласило: «…Идя навстречу проявлению всякого национального чувства, приветствуя украинский комитет, [Центральный комитет] просит всех товарищей моряков Черноморского флота присоединиться к желанию Черноморского украинского комитета. Флаги надлежит поднять на стеньге»[376]. Очевидно предполагалось, что Андреевский флаг и в этот день будет поднят на корме. Показательно, что ЦК Черноморского флота фактически отдавал приказ по флоту, игнорируя его командование, высшие морские власти и даже правительство, к компетенции которого относились, казалось бы, подобные вопросы. Само по себе это свидетельствовало о серьезном кризисе власти.

Данный приказ был выполнен: 12 октября все суда Черноморского флота подняли на стеньгах украинские национальные флаги. Но этот праздник солидарности с национальным движением Украины привел к серьезным инцидентам. Команда миноносца «Завидный» подняла украинский флаг и на гафеле вместо российского военно-морского флага, выразив при этом пожелание, «чтобы украинский флаг остался навсегда вместо Андреевского». На некоторых же других кораблях матросы-украинцы отказались спустить национальный флаг с мачт, желая постоянно держать его «до Учредительного собрания». Это движение, по-видимому, пользовалось поддержкой украинских политических организаций (конфликт разгорался на фоне перевыборов Севастопольского совета, которые проходили с 10 по 14 октября), но флотские выборные органы решительно протестовали против сохранения украинских флагов на военных судах. В этой атмосфере шел процесс «украинизации» некоторых кораблей флота. При этом многие матросы иной национальности списывались с кораблей, что фактически выводило суда из строя. Атмосфера накалялась, к тому же другие корабли поднимали в это время красные флаги взамен Андреевского. Центральный комитет Черноморского флота призвал матросов к спокойствию и передал решение вопроса на усмотрение судовых комитетов. Затем 13 октября была создана особая согласительная комиссия из представителей ЦК флота, Украинского войскового комитета и Генерального войскового комитета. Ей было поручено рассмотреть вопрос о флагах, оставив их пока там, где они уже подняты. После напряженной дискуссии комиссия решила лишь судьбу стеньговых флагов: «…Предоставить право поднятия стеньговых флагов, украинских, или, может, каких-либо других, судовым комитетам вместе с командой»[377].

И стеньговые флаги поднимались в соответствии с политическими пристрастиями команд. «На мачтах кораблей развевалась пестрая коллекция всевозможных флагов. Одни все еще стояли под Андреевскими флагами, другие — под красными, третьи — под „желто-блакитными бандерами“ самостийной Украины, четвертые под черными знаменами анархистов», — вспоминал офицер Черноморского флота. На больших же судах обилие политических символов отражало всю широту политического спектра, который подчас был столь разнообразен, что число всевозможных флагов превышало количество мачт. Однако вопрос о миноносце «Завидный» продолжал оставаться неурегулированным. Центрофлот категорически настаивал на снятии украинских кормовых флагов: «Впредь до решения этого вопроса Учредительным собранием никакие другие флаги, кроме Андреевского, не могут быть поднимаемы». Обращаясь к морякам «Завидного», Центрофлот призывал: «…Всякое самочинное выступление отдельных судов, идущих вразрез с волей всего флота, отражается на боеспособности флота, что является в тяжелую минуту, переживаемую родиной, преступлением перед страной и революцией». Но украинские матросы решили стоять до конца и игнорировали все распоряжения: «Пока миноносец плавает, и пока жива команда миноносца, они украинский флаг не спустят». Все это прямым образом сказывалось на боевой готовности судна. Командир корабля отказался служить под украинским флагом, 15 членов экипажа списались с корабля по той же причине. Наконец и командующий флотом не разрешал кораблю под украинским флагом покидать базу[378].

С командой «Завидного» выражали свою солидарность и многие матросы-украинцы других кораблей. Так, украинцы, служившие на миноносце «Гаджи-бей», обращались к морякам флота: «Мы готовы идти за вами на благо возрождающейся отчизны нашей… Пусть развевается флаг вольной Украины! Черноморцы-россияне! Мы обращаемся к вам в надежде найти сочувствие в нашем естественном стремлении к национальному самосознанию»[379].

Конфликт вокруг украинских флагов пробудил соответствующие претензии и других политических сил, которые также ставили вопрос о придании нового статуса своей символике. Андреевский флаг становился фактором политического раскола Черноморского флота. Красный же флаг противопоставлялся новым национальным символам и, казалось бы, мог объединить все революционные течения. Уже 15 октября Центральный комитет Черноморского флота обратился к общероссийскому Центрофлоту: «Ввиду возникновения вопроса о замене в Черноморском флоте Андреевского флага красным революционным флагом просим срочно сообщить мнение Центрофлота по данному вопросу»[380]. Показателен сам тон данного запроса: главная выборная организация черноморских моряков была, похоже, готова к такой замене и не очень интересовалась позицией командования флота, приказами Морского министерства и распоряжениями Временного правительства. Лишь позиция выборной организации моряков признавалась легитимной. В этом ярко проявлялся кризис власти в стране.

Но в данном случае конфликтовавшие по другим вопросам Центрофлот, в котором преобладали умеренные социалисты, и Морское министерство выступили как союзники. Морской министр контр-адмирал Д.Н. Вердеревский 16 октября направил в Киев Центральной Раде телеграмму: «Подъем на судах Черноморского флота иного флага, кроме русского, есть недопустимый акт сепаратизма, так как Черноморский флот есть флот Российской республики, содержащийся на средства Государственного казначейства. Считаю Вашей нравственной обязанностью разъяснить это увлекающимся командам Черноморского флота». Министра поддержал Центрофлот, который заявил, что вопрос о флаге правомочно решать только Всероссийское Учредительное собрание[381]. Показательно, впрочем, что о Временном правительстве Центрофлот не упоминал.

Однако другие организации противопоставляли украинскому флагу не Андреевский, а красный флаг. Буквально накануне нового переворота, 23 октября, Севастопольский совет, относившийся, по сравнению с ЦК Черноморского флота, более нетерпимо к украинским флагам, в присутствии представителей украинских организаций вновь рассмотрел этот вопрос. Его решение гласило: «Считая, что одним поднятием флага Украина еще не добьется своей полной автономии, и что дальнейшее оставление флага на судах флота способствует разжиганию национальной розни и наносят удар тому единению революционной демократии, которое так необходимо в столь ответственный и серьезный момент, когда всякое замешательство и раскол в рядах демократии служит показателем ее слабости, вызывает чувство радости у контрреволюционных элементов, желающих воспользоваться междоусобицей для того, чтобы нанести удар революции. Только сплачиваясь под красным флагом революции, в полном единении революционной демократии всех национальностей, направленном для расширения и углубления революции, можно достичь полного самоопределения народностей. Исполнительный комитет, стоя на страже единения революционной демократии, считает, что украинский национальный флаг на судах флота должен быть спущен»[382].

Показательно, что позиции партии большевиков на Черноморском флоте были еще сравнительно слабы, на выборах во Всероссийское Учредительное собрание большевики получили 10 771 голос из 52 629, а социалисты-революционеры — 22 251, другие социалисты (включая украинских социалистов) — 12 895[383]. Довольно умеренный в политическом отношении Совет накануне Октября считал, что только красный флаг может стать символом объединения военно-морских сил в масштабах всей страны. По-видимому, это отражало и позицию части моряков флота. Так, 25 октября команда эскадренного миноносца «Фидониси» приняла решение поднять красный флаг. Но это никак не было связано с событиями в Петрограде — матросы подняли его как символ интернационализма, объединяющий флот, противопоставляя его всем национальным символам[384]. Возможно, что в это время красный флаг на корме подняли и некоторые другие корабли Черноморского флота. Очевидно, моряки противопоставляли его всем национальным флагам — Андреевскому и украинскому. Однако с демаршем «Фидониси» не могли согласиться в то время и некоторые сторонники красного флага. Резолюция судового комитета, команды и офицеров эскадренного миноносца «Гневный», принятая 27 октября, гласила: «Приветствовать команду и комитет эскадренного миноносца „Фидониси“ за выраженный ими в резолюции истинно революционный дух команды, но видя в сепаратном выступлении команды „Фидониси“, идущем в разрез с постановлением ЦК Черноморского флота и Совета воинских и рабочих депутатов, печальный факт неподчинения этим Советам, которым мы вручаем всю полноту власти, не следовать примеру миноносца „Фидониси“ и других судов, поднявших на гафеле красный флаг. Оставить на месте Андреевский флаг впредь до распоряжения ЦК Черноморского флота и Совета военных и рабочих депутатов и тем самым выразить полную готовность подчиниться и следовать указаниям этих демократических органов власти»[385]. Как видим, именно позиция местных Советов удерживала в то время часть моряков Черноморского флота от поднятия красного флага.

Но корабли более «большевизированного» Балтийского флота (впоследствии на выборах в Учредительное собрание за большевиков проголосовало более половины моряков) шли на штурм власти в Октябре под Андреевским флагом. Правда, известный лидер балтийских моряков П.Е. Дыбенко впоследствии вспоминал, что миноносцы, направленные 25 октября из Гельсингфорса в Петроград, шли под красным флагом с лозунгом «Вся власть Советам»[386]. Однако известно, что и крейсер «Аврора», и другие корабли Балтийского флота, поддержавшие большевиков в октябре, все еще несли Андреевский флаг. Так, на фотографиях можно видеть стоящие на Неве упомянутые Дыбенко эскадренные миноносцы «Самсон» и «Забияка», с поднятыми на корме Андреевскими флагами. На мачте же «Самсона» виден увеличенный красный флаг Центрального комитета Балтийского флота со скрещенными якорями и буквами «ЦКБФ» — Центральный комитет Балтийского флота[387]. Можно предположить, что в своих мемуарах, изданных уже в советское время, Дыбенко задним числом стремился представить символику балтийских моряков, противостоящих Временному правительству, более революционной, к моменту написания его воспоминаний Андреевский флаг считался уже «старорежимным».

Но 3 ноября Кронштадтский военно-морской комитет приказал всем кораблям Кронштадтского рейда поднять «святое знамя Интернационала — боевые красные флаги на стеньгах и кормовой» в честь отрядов моряков, возвращающихся из Петрограда после боев с силами Керенского[388]. Однако сам такой приказ свидетельствовал о том, что красный флаг был поднят лишь временно, подчеркивался особый характер церемонии торжественной «революционной» встречи. В обычное же время Андреевский флаг сохранялся даже в Кронштадте.

Не удивительно, что весть о победе большевиков в Петрограде некоторые корабли Черноморского флота встретили спуском Андреевских и поднятием красных флагов[389]. Так, решение о подъеме красного флага на корме корабля принял судовой комитет крейсера «Алмаз». Командир этого корабля выступил в защиту старого славного символа флота, однако председатель судового комитета заявил, что Андреевский флаг покрыт не только славой, но и «позором Цусимского разгрома». Интересно, что в данном случае противниками старого военно-морского символа была использована «патриотическая» аргументация. На корабельном митинге большинство команды поддержало мнение комитета, после чего Андреевский флаг был заменен красным[390].

Октябрь не остановил «борьбу флагов» на Черноморском флоте. Центральный комитет флота 26 октября совместно с представителями судовых комитетов постановил: «Принимая во внимание чрезвычайную серьезность событий, переживаемых в настоящее время революцией, когда необходимо напрягать все силы и употреблять все усилия к укреплению взятой Советами власти, для чего требуется полное объединение всех, а не гибельное разъединение масс, какое вызывает поднятие на судах красных флагов». Резолюция Центрального комитета флота осуждала действия команд «Завидного» и «Фидониси», а также учебного судна «Березань», заменивших Андреевский флаг либо украинским, либо красным. ЦК Черноморского флота поручалось «разработать в срочном порядке проект замены Андреевского флага красным флагом, который будет обсужден на общем Черноморском съезде, имеющим быть 5-го ноября, до этого времени предложить всем судам Черноморского флота держать на гафеле один только Андреевский флаг»[391].

Однако в середине ноября политическая борьба за Черноморский флот вновь обострилась, и это также проявилось в «войне флагов».

В Севастополе 12 ноября состоялся парад и молебен в честь провозглашения Украинской Народной Республики. В этот день суда флота с подъема и до спуска флага вновь на стеньгах держали украинские флаги, а также подняли сигнал «Слава Украинской Народной Республике». К 14 ноября украинский флаг подняли также линейный корабль «Свободная Россия» и миноносец «Звонкий». Некоторые корабли транспортной флотилии, базировавшейся на Одессу, поднимали то украинские, то красные флаги. Подъем 12 ноября украинского флага на крейсере «Память Меркурия», сопровождавшийся спуском Георгиевского Андреевского флага, важнейшего символа российского флота, который многие годы носили корабли с подобным названием в память о подвиге брига «Меркурий» в 1829 г., был важной символической победой Центральной Рады. При этом команда игнорировала все обращения выборных организаций Черноморского флота, призывавших воздержаться от замены флагов. Представители Рады заявили, что раз уж украинский флаг был поднят, то о его спуске речи быть не может, а некоторые украинские матросы заявляли, что «Андреевский флаг был угнетателем всех наций». Однако это вызвало протесты многих моряков. Русские матросы крейсера «Память Меркурия» в знак протеста сошли на берег, несмотря на уговоры властей и общественных организаций, и этот корабль также в значительной мере потерял свою боеспособность. В тот же день вопрос о флагах вновь обсуждался на заседании Севастопольского совета. Анархист матрос А.В. Мокроусов, который затем возглавил один из наиболее известных партизанских отрядов черноморцев, предложил: «Идет революция, если мы и будем убивать под красным флагом, то только буржуазию. Предлагаю сжечь все флаги, а из пепла поднимется черное знамя анархизма». Представители Великорусского веча, массового движения, созданного русскими моряками в противовес украинским организациям, предложили во имя единения всех наций и флота снять все флаги. Депутаты же большевики, естественно, отстаивали красный флаг: «Об украинизации флота говорить не приходится, так как после победы Советской власти все будут объединены под красным флагом и лозунгом „Пролетарии всех стран, соединяйтесь!“»[392].

Моряки, покинувшие крейсер «Память Меркурия», 14 ноября приняли специальное обращение к командующему флотом Черного моря. Оно гласило: «Ввиду того, что на крейсере „Память Меркурия“ 12-го сего ноября в 8 часов поднят украинский флаг и спущен навсегда кормовой Андреевский Георгиевский, мы, великороссы и другие нации, не сочувствующие этому насильственному подъему, протестуя, покидаем с болью в сердце боевой крейсер, и просим вас, как флотоводца, разрешить нам поднять на одном из новостроящихся крейсеров покрытый в прошлых и настоящих войнах боевой славой Андреевский Георгиевский флаг и укомплектовать такой нами ВЕЛИКОРОССАМИ и сочувствующими этому возрождению»[393]. Как видим, многие русские моряки продолжали сохранять верность старому символу флоту, однако свои чувства они выражали на языке, который многими матросами в 1917 году воспринимался уже как архаичный.

Вопрос о флагах оказался в центре внимания I Общечерноморского флотского съезда. На этом съезде оглашались резолюции многих кораблей и частей флота. Некоторые команды выступали за смену старого флага, однако они выступали против украинизации и полагали, что вопрос о новом флаге может быть решен только Учредительным собранием. При этом часто звучало требование, чтобы Андреевский флаг был временно сохранен в качестве общефлотского символа (эскадренный миноносец «Пронзительный», гидрокрейсер «Румыния», артиллерийская школа флота и блокшив № 7). Команда же линейного корабля «Борец за свободу» (бывший «Князь Потемкин-Таврический») выступил за сохранение до Учредительного собрания Андреевского флага, но, вместе с тем, держать поднятым на грот-мачте «красный-революционный»[394].

Но некоторые команды в своих резолюциях довольно резко осуждали Андреевский флаг. Так, большая часть личного состава подводной бригады именовала его «символом деспотизма и царизма», который «не соответствует республиканскому строю». Резолюция линейного корабля «Три святителя» гласила: «Что же касается кормового флага, то таковой должен быть сменен и выработан общий, который не имел бы ничего общего со старым режимом». При этом моряки данного корабля еще 3 ноября предлагали свой вариант флага, сочетавший традиционную и революционную символику, и пытались обосновать свою позицию с помощью «исторической» справки, призывая к «воскрешению» старого «истинного» символа: русский флаг до преемников Петра I был красный и в верхнем крыже Андреевский, «но постепенно красное поле флага стали признавать революционным, и во время реорганизации остермановской комиссией флота и армии при императрице Анне Иоанновне красное поле кормового флага было совершенно уничтожено и вырисовался тот белый адмирал с синим крестом, который мы называем Андреевским флагом». Команда заявляла: «Одно мнение всего флота о кормовом флаге, который, по нашему мнению, именно должен быть красный и в нижнем крыже иметь Андреевский». Но, возможно, матросы линкора рассматривали и этот вариант как компромиссный и временный: «Что же касается чисто красного военно-морского знамени, то такое может быть поднято только тогда, когда все и каждый сознают, что человеческой бойни не должно быть. Долой белого адмирала, да здравствует революционный флаг, показывающий стремление к Интернационалу»[395].

Возможно, многие моряки полагали, что наднациональный красный флаг поможет сохранить единство флота, от них звучали предложения, чтобы «украинский и Андреевский флаги заменить знаменем труда». 14 ноября была, например, оглашена резолюция команды Черноморского флотского полуэкипажа, постановившего «как Андреевский, так и украинский флаги спустить и поднять один всенациональный революционный красный флаг без надписи». К этой резолюции присоединились команды подводной бригады, транспортной флотилии. Общее собрание моряков Одесского порта, судов транспортной флотилии и судов, стоящих на рейде, постановило: «Стремясь по пути объединения демократии всего мира под красным флагом (символ революции), мы тем более не желаем разделения в настоящий критический момент Русской революции двух родственных народностей, много лет боровшихся и страдавших под произволом царизма и рука об руку свергнувших его»[396].

Но некоторые команды продолжали оставаться убежденными сторонниками украинизации. Отдельные же корабли полагали, что украинский и красный флаги могут, по крайней мере, временно, сосуществовать. Команда сетевого заградителя «Чорох» предлагала: «…На крейсере „Память Меркурия“ оставить кормовой украинский флаг, на остальных судах спустить Андреевский флаг и взамен его поднять трудовой красный флаг, впредь до Учредительного собрания»[397].

На съезде Черноморского флота прозвучало предложение считаться как со свершившимся фактом с поднятием украинских флагов на «Завидном» и «Памяти Меркурия», однако большинство делегатов отвергло его. Согласно постановлению съезда, всем судам Черноморского флота следовало держать Андреевский флаг вплоть до выработки нового флага. За окончательный вариант данного постановления проголосовали 44 депутата, 4 голосовали против, 8 — воздержались[398]. Но фактически некоторые корабли игнорировали это решение и продолжали поднимать украинские флаги.

Однако Андреевский флаг юридически продолжал оставаться официальным флагом всего Российского Военно-морского флота вплоть до Всероссийского съезда Военного флота. Вопрос о новом военно-морском флаге был включен в повестку съезда Военного флота (его планировал созвать еще до Октября общероссийский Центрофлот, в котором доминировали умеренные социалисты)[399]. Однако съезд был созван лишь после прихода большевиков к власти, 18 ноября он принял постановление: «… На всех судах Всероссийского военного флота вместо Андреевского флага поднять флаг Интернационала в знак того, что весь Российский военный флот как один человек встал на защиту народовластия в лице Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Но, возможно, многие делегаты не воспринимали и это решение как окончательное. Прозвучал вопрос: на какое время поднимается красный флаг? Ответ П.Е. Дыбенко, ставшего народным комиссаром по морским делам, гласил: «Красный флаг поднимается на время заседания съезда, а в дальнейшем Андреевский флаг будет заменен республиканским»[400].

Возможно, данное решение съезда было своеобразной реакцией на украинизацию части Черноморского флота. Один из делегатов съезда прямо заявил уже 19 ноября: «В Черноморском флоте есть раскол. Вчера мы послали туда красный флаг, а там еще висит флаг Рады». Красный флаг не стал символом объединения флота, но, по-видимому, решение съезда все же приостановило процесс украинизации военных кораблей на Черном море. Капитан 1-го ранга М.В. Иванов, занявший при большевиках должность управляющего Морским министерством, оправдывая свои действия перед лицом высших офицеров Балтийского флота, утверждал: «Если бы меня не было, не удалось бы отстоять Андреевского флага: только благодаря моим настояниям было принято решение только временно заменить все флаги красными… это — шаг политический, ибо иначе часть русского флота уже стояла бы под украинским флагом»[401].

Во исполнение постановления съезда Верховная морская коллегия 19 ноября в 00 часов 10 минут отдала приказание всем центральным комитетам поднять вместо старого Андреевского кормового флага — красный флаг[402]. Однако лишь 20 ноября корабли Балтийского флота подняли красный флаг вместо Андреевского. Капитан 1-го ранга И.И. Ренгартен, служивший в штабе флота, записал в этот день в своем дневнике: «Подойдя к набережной, увидел на рейде много кораблей под красным флагом… еще вчера на этих кораблях развевался Андреевский флаг, что свидетельствовало о принадлежности их к России. Итак, — первое впечатление дня: красные кормовые флаги»[403].

Некоторые морские офицеры пытались воспрепятствовать подъему красного флага. 29 ноября Центральный комитет Балтийского флота рассматривал дело мичмана А.Н. Матусевича, вахтенного начальника крейсера «Диана», который отказывался поднять красный флаг. Офицер объяснял, что «красный флаг он чтит как святыню, но Андреевский флаг ему дорог как военному человеку»[404]. Впрочем, некоторые корабли какое-то время поднимали и Андреевский, и красный флаги. Возможно, морские офицеры полагали, что таким образом они все же смогут сохранить дорогой для них символ. Бывший матрос Балтийского флота вспоминал: «Командир зачитал телеграмму поднять красный флаг под Андреевским, а мичман Крылов говорит, что красный флаг — это символ революции и должен быть сверху. Я дал команду поднять красный флаг сверх Андреевского. Через неделю получили распоряжение спустить Андреевский флаг»[405].

Командующий Балтийским флотом адмирал Развозов пытался отстоять старый флаг, однако команда линейного корабля «Республика» заявила, что «гражданин Развозов», предлагающий заменить красный флаг Андреевским, тем самым «плюет в лицо демократии»[406]. О попытке восстановления Андреевского флага на Балтийском флоте по-своему вспоминал и Э. Иогансон, бывший председателем судового комитета крейсера «Баян»: «На расширенном заседании Центробалта с представителями от судов выступил генерал (адмирал. — Б.К.) Развозов и предложил в походе вместо красного флага поднять старый флаг, царский, будто иначе в море нас примут иностранцы за неизвестные суда и могут потопить. За ним уже выступил Раскольников, назвал его генералом Навозовым, который предлагает спустить красный флаг и т. д.»[407].

Конфликт вокруг подъема красного флага возник и в Архангельске. Центральный комитет Флотилии Северного Ледовитого океана провел в Архангельском флотском полуэкипаже специальный митинг, посвященный предстоящей 19 ноября замене флага. Можно предположить, что местные активисты-моряки опасались реакции какой-то части матросов и офицеров. Отчасти эти опасения оправдались. Мичман М. Лавинский, флаг-офицер 1-го отряда тральщиков, составил и разослал воззвание-протест против снятия Андреевского флага. Центральный комитет флотилии осудил поступок офицера, издав специальное постановление, критиковавшее его воззвание[408]. Красный флаг был поднят на судах флотилии 2 декабря, после того как Центральный комитет флотилии решил взять управление соединением в собственные руки[409].

[372] Морской устав (Книга X Свода морских постановлений, изд. 1907 г., но продолж. 1907 г.). СПб., 1910. С. 239–240; [Ренгартен И.И.] Балтийский флот накануне Октября (Из дневника И.И. Ренгартена) // Красный архив. 1929. Т. 4 (35). С. 25, 27; Балтийские моряки в подготовке и проведении… С. 212; Протоколы и постановления Центрального комитета Балтийского флота. С. 193, 203–204.

[373] Платонов А.П. Февраль и Октябрь в Черноморском флоте. Симферополь, 1932. С. 62; Королев В.И. Черноморская трагедия (Черноморский флот в политическом водовороте 1917–1918 гг.). Симферополь, 1994. С. 13; РГА ВМФ. Ф. Р 183. Оп. 1. Д. 32. Л. 4. Д. 43. Л. 46.

[374] Можно предположить, что речь шла об украинском национальном флаге: проект особого военно-морского флага Украины был утвержден лишь в 1918 году. Гломозда К., Павлоувський О. Украïнська нацiональна символiка: Похождення, традицii, доля. Киiв, 1989. С. 6, 23.

[375] Жуков В.К. Черноморский флот в революции 1917–1918 гг. М., 1932. С. 77; Монастырев Н.А. Гибель царского флота. С. 83.

[376] РГА ВМФ. Ф.Р-21. Оп. 1. Д. 4. Л. 385, 386, 427.

[377] РГА ВМФ. Ф. Р-21. Оп. 1. Д. 4. Л. 384. 427; Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 38. Л. 31–31об.; Платонов А.П. Февраль и Октябрь в Черноморском флоте. С. 66; Хесин С.С. Октябрьская революция и флот. С. 393, 422–423.

[378] РГА ВМФ. Ф. Р-21. Оп. 1. Д. 4. Л. 428–429; Д. 5. Л. 81, 87. В дальнейшем «Завидный» признал власть Совета народных комиссаров и участвовал на стороне большевиков в боях за Одессу. Корабли и вспомогательные суда Советского военно-морского флота (1917–1927 гг.). М., 1981. С. 180.

[379] Жуков В.К. Черноморский флот в революции 1917–1918 гг. С. 78; Королев В.И. Черноморская трагедия… С. 14.

[380] РГА ВМФ. Ф. Р-21. Оп. 1. Д. 4. Л. 388.

[381] Хесин С.С. Октябрьская революция и флот. С. 423; РГА ВМФ. Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 32. Л. 18–19 об.

[382] РГА ВМФ. Ф. Р-21. Оп. 1. Д. 4. Л. 384, 385; Д. 5. Л. 87; Ф. Р-181. Оп. 1. Д. 15. Л. 161; Хесин С.С. Октябрьская революция и флот. С. 422–423.

[383] Протасов Л.Г. Всероссийское Учредительное собрание: История рождения и гибели. М., 1997. С. 366.

[384] Дрезен А. Флот в октябре-декабре 1917 г. // Красный флот. 1927. № 20. С. 14.

[385] Известия Севастопольского совета военных и рабочих депутатов. 1917. 31 октября.

[386] Дыбенко П.Е. 1) Мятежники (Из воспоминаний о революции). М., 1923. С. 82; 2) Из недр царского флота к Великому Октябрю: Из воспоминаний о революции. М., 1928. С. 168.

[387] ЦВММ, фонд фотографий и негативов, №№ 4670, НВ-03811/1–3; Колбин И. Балтийский флот в 1917 году. Л., 1933. С. 31.

[388] Балтийские моряки в подготовке и проведении… С. 324–325. — Красный флаг подняли 27 октября и некоторые корабли, стоявшие на рейде Севастополя. См.: Найда С. Борьба революционных моряков русского флота… С. 128.

[389] Жуков В.К. Черноморский флот в революции 1917–1918 гг. С. 75; Сапронов С. Севастополь в 1917 году // Военные моряки в борьбе за победу Октябрьской революции. М., 1958. С. 495.

[390] Коновалов В.Г, Подвиг «Алмаза». Одесса, 1989. С. 58.

[391] РГА ВМФ. Ф. Р—183. Оп. 1. Д. 46. Л. 66.

[392] Жуков В.К. Черноморский флот в революции 1917–1918 гг. С. 82; Коновалов В.Г. Подвиг «Алмаза». С. 73; Королев В.И. Черноморская трагедия… С. 14, 17–18; Миланов В.Я., Семенович Н.Н. Флаги отечественного флота… С. 168–169; РГА ВМФ. Ф. Р-183. Оп.1. Д. 38. Л. 31 об.

[393] РГА ВМФ. Ф. Р-183. Оп. 1.Д. 46. Л. 85.

[394] РГА ВМФ. Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 38. Л. 37–38 об.

[395] РГА ВМФ. Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 38. Л. 35–36 об.

[396] Моряки в борьбе за власть Советов на Украине (ноябрь 1917–1920 гг.). Киев, 1963. С. 35; РГА ВМФ. Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 38. Л. 31–32 об., 38–39 об.

[397] РГА ВМФ. Ф. Р-183. Оп. 1. Д. 38. Л. 38.

[398] Там же. Л. 40–41 об.

[399] Лукашевич С. П. Центрофлот и корниловщина // РГА ВМФ. Ф. Р-29. Оп. 1. Д. 155. Л. 6.

[400] Военно-Морской революционный комитет. Л., 1975. С. 180.

[401] РГА ВМФ. Ф. Р—315. Оп. 1. Д. 13. Л. 7; [Ренгартен И.И.] Октябрьская революция в Балтийском флоте (Из дневника И.И. Ренгартена) // Красный архив. 1927. Т. 6 (25) С. 72.

[402] Вахрамеев И.И. Во имя революции (Воспоминания). М., 1957. С. 62–63.

[403] [Ренгартен И.И.] Октябрьская революция в Балтийском флоте… С. 65.

[404] Протоколы и постановления Центрального комитета Балтийского флота… С. 292. Офицер был переведен с корабля в распоряжение Центробалта, его производство в следующий чин задерживалось на год.

[405] Лохвицкий Ф. Воспоминание // ЦВММ. Рукописно-документальный фонд, № В-14715. Л.3.

[406] Mawdsley Е. The Russian Revolution and the Baltic Fleet (War and Politics, February 1917 — April 1918). London; Basingstoke, 1978. P. 139.

[407] Иогансон Э. Самое короткое воспоминание… // ЦВММ. Рукописно-документальный фонд, № В-7763/2.

[408] Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере… С. 82.

[409] Шангин И. Моряки Флотилии Северного Ледовитого океана в борьбе за социалистическую революцию // Военные моряки в борьбе за победу Октябрьской революции. М., 1958. С. 220–221.