«Чужой среди своих»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«— Зубной порошок — ладно, — мрачно размышляю я, окуная изрядно пожеванную зубную щётку в коробочку, — не критично. Но вот зубные врачи в этом времени…»

Закончив чистить зубы, полощу рот, и, оттянув пальцем щёку, разглядываю парочку явственных следов начинающегося кариеса.

«— О, сколько нам открытий чудных… — мелькает в голове, и настроение становится несколько меланхолическим. Нормального обезболивающего нет, по крайней мере — в СССР нет, или его только в этой… в кремлёвской больнице применяют. А лечить… Если судить по состоянию зубов у населения, зубы здесь умеют только драть! Ну и коронки ставить. Железные!»

Пока я размышлял о состоянии советской медицины, родители уже встали, и мама, накинув на ночнушку халат и сунув босые ноги в тапочки, наскоро умылась и почистила зубы.

— Пойдём, сына, — позвала она меня, заканчивая приглаживать перед зеркалом кудри, — я завтрак соберу. Столько вчера наготовили, что теперь три дня есть будем, и то, выкинуть часть придётся!

На кухне, несмотря на раннее воскресное утро, ужё толчётся народ, а на печке стоят огромные кастрюли, наполняя помещение удушливым влажным паром. Татьяна, Светкина мать, худая женщина с кислым лицом, вислым задом и маленьким, задорно торчащим животиком, поздоровалась сквозь зубы.

— Сейчас разогрею… сказала мне мама, — ты садись! Садись, садись! Да не надо помогать… Вы, мужики, на кухне только мешаетесь.

Угукнув, сел за длинный, порядком покоцанный самодельный стол, испещрённый ожогами от сковородок и вмятинами. Местами на нём газёты, где-то относительно свежие, а где-то — засаленные до невозможности, и кажется, не менявшиеся неделями.

«— Однако… — вскидываю бровь, с изумлением разглядывая пожелтевшую от времени газету с портретом Сталина, — Раритет!»

Потом спохватываюсь, вспоминая, сколько раз натыкался при переездах с квартиры на квартиру на стопки газет, сложенные то ли для сдачи в макулатуру, то ли в кошачьи лотки. Всякое встречалось… в том числе и времён недоразвитого социализма.

— Вот, кушай… — мама начала ставить передо мной кастрюли и тазики пирожками, — или может, подогреть?

— Да не надо, так съём… — мотаю головой, щелчком сбрасывая со стола таракана.

Н-да… если бы не жизнь в общагах, где домашних животных такого рода полным-полно, аппетит бы у меня сильно испортился. Хотя и так… не добавилось! Отвык я от пролетарского быта.

— … а рыбка, рыбка? — не унималась мама, продолжая ставить на стол всё новые блюда, — Холодец постоит, а рыбу до вечера надо бы съесть!

Несмотря на открытые оконца, на кухне изрядно парит, чадит, и стоит не выветривающийся запах протухшей капусты, прогорклого масла, золы и всего того, что у меня ассоциируется со скверным общепитом.

— Может, всё-таки подогреть? — не унимается мама.

— Ну… — кошусь на печку, заставленную кастрюлями, — не надо! Это ж Свету отмывать, верно?

Её мать, кинув на меня бешеный взгляд, процедила что-то невнятное сквозь зубы, и, подхватив самую большую кастрюлю, потащила её во двор, прижав к животу.

— Да уж… — невнятно сказала зашедшая на кухню тётя Зина, заводя разговор, — вот подфартило девке, так подфартило!

— Богатой будет, — прошамкала баба Дуня, едко пахнущая немытым старческим телом, — это к счастью!

— Ну… — протянула мама, силясь не засмеяться, — в деревнях, считай, каждый первый в этом золоте купался, а богачей среди наших колхозников немного!

— Ничего ты не понимаешь, девка, — после короткой паузы сказала бабка, взяв пирожок и положив его на треснутое, засаленное фаянсовое блюдце со штампом такой-то столовой. Помедлив, она взяла ещё кусок рыбы, привередливо перещупав и переложив с полдюжины, от чего меня слегка замутило.

— Ничего, — ещё раз повторила она, и, взяв тарелку, зашаркала к себе в комнату, что-то бурча себе под нос.

Кстати… только сейчас обратил внимание, что кухня вся поделена по секторам. У каждого своя посуда, вплоть до сковородок и кастрюль, и всё это добро висит на стенах, громоздится немытыми пизанскими башнями или же хранится в комнате.

Даже стол… хотя казалось бы! Но даже стол поделен на участки, закреплённые за каждой хозяйкой. Смотрится это, конечно странно, особенно с учётом декларируемого обществом коллективизма, но по крайней мере, теперь стали понятны старые газеты, даже не прилипшие к столу, а наверное, уже отпечатавшиеся на нём.

— Да ты ешь! Ешь, Мишенька! — прервала мои раздумья тётя Зина, — Мужик должен быть сильным и здоровым, как медведь. А у тебя, вон… одни кости!

— Да с утра аппетит перебили, — подхватилась мама, — Он как раз в туалет шёл, когда у Светы оказия случилась. Ну и…

Она развела руками, быстро глянув на меня, и я подхватил партию.

— Да ну, мам… напоминать о таком! Стоит, всё стекает… ну, это самое! А по ноге — глисты откормленная.

— Ух ты… — тётя Зина замаха у себя под носом, но судя по заблестившим глазам, подробности она оценила.