Ну, то, что за тобой следят, говорит мать, — это действительно что-то.
Но ведь следит шпионка, человек, который тебя обманывает? спрашивает Джордж.
Когда ты знаешь, что тебя видят, Джорджи, — это очень редко бывает просто так, говорит мать.
А ты папе говорила, что она шпионка? Что он сказал об этом?
Он сказал (тут мать пытается изобразить голос отца): Кэрол, никто за тобой не следит. Это — классическое проявление полувытесненного в психологии. Тебя привлекает ее происхождение из среднего класса. Ее — твои рабочие корни. Типичная паранойя классовой увлеченности, и вы обе делаете из этого подростковую драму, чтобы вам интереснее жилось.
Разве папа не знает, что социальных классов у нас сейчас уже не три, а полторы сотни? спрашивает Джордж.
Мать смеется в темноте рядом с ней.
Неважно, дорогая. Каждая игра имеет свой ход. Я от этого немного устала. И еще зимой прекратила с ней общаться.
Да, я знаю, говорит Джордж.
Меня это немного огорчило, говорит мать. Ты ведь догадалась?
Мы все об этом знаем, говорит Джордж. Ты была просто ужасной.
Правда? спрашивает мать и тихонько смеется. Ну да, я по ней скучала. И до сих пор скучаю. Раньше было ощущение, что у меня есть настоящий друг. Она была мне другом. И, Боже мой, Джордж, что-то в этом было такое, что я чувствовала: мне дозволено.
Дозволено? спрашивает Джордж. Это какое-то сумасшествие.
Понимаю. Но все-таки да, какое-то дозволение. Будто мне все время дозволяют. Когда я это поняла, мне стало смешно. К тому же от этого я чувствовала себя довольно… скажем, непривычно. Как персонаж в кино, который вдруг начинает светиться изнутри. Можешь себе представить?
Честно? Нет, говорит Джордж.
Неужели мы не можем позволить себе выйти за собственные рамки? говорит мать. Стать чем-то большим, чем мы есть? Вот скажи, как ты думаешь, мне когда-нибудь будет позволено стать кем-нибудь еще, а не только твоей матерью?
Нет, говорит Джордж.
А почему? спрашивает мать.
Потому что ты — моя мать, говорит Джордж.
А, говорит мать. Понимаю. Ладно. Но мне все это вполне нравилось. Я сумасшедшая, Джордж?
Честно? Да, говорит Джордж.
Ну, по крайней мере, я теперь понимаю, почему прекратились эсэмэски с вопросами, почему я не пишу. Ха-ха! произносит мать.
Хорошо, говорит Джордж.
Как же все это смешно, говорит мать.
Твоя Лайза Голиард, или кто там она на самом деле, когда никем не прикидывается, может теперь валить на хрен в свою шпионскую страну, говорит Джордж.
Повисает короткая неодобрительная тишина, и Джордж чувствует, что ее занесло слишком далеко. Потом мать говорит:
Пожалуйста, не выражайся так, Джордж.
Это не страшно. Он спит, говорит Джордж.
Он, может, и спит. А я — нет, говорит мать.
Говорила.