— Черт. У тебя все тот же вкус.
И ты все еще чувствуешь то же самое.
Но я не говорю этого вслух, потому что позволяю себе утонуть в этом моменте. Я была настороже так много лет, что забыла, что значит отпустить.
Чувствовать.
Просто быть живой.
И прямо сейчас это я и даже больше. Я киплю жизнью и чувствую, как она вливается и выходит из меня.
— Это неправильно, — бормочу я.
— И что? — он говорит мне в подбородок, его кожа обжигает мою.
— Мы не должны этого делать…
— И все же мы это делаем.
— Я… я замужем.
— Для меня это означает «к черту все».
— Между нами все кончено.
— Я никогда не соглашался на это.
Я кладу обе ладони ему на грудь и отталкиваюсь так сильно, как только могу, тяжело дыша. Его губы покидают мое лицо, но его стальная хватка остается на моей шее.
— Мы расстались семь лет назад, Себастьян.
— Для тебя, очевидно, с тех пор, как ты вышла замуж.
— Ты сам это сказал. Замуж. Ты не имеешь права так прикасаться к замужней женщине.
— Кто сказал?
— Обычная порядочность.
— У меня этого нет.
Тогда я вижу это. Апатия в его завораживающих глазах. Сначала я подумала, что это его способ выразить холодность, которую он испытывал ко мне, но, возможно, именно таким он стал сейчас.
Апатичный человек, в котором нет ни капли тепла.
Может быть, обычная порядочность — не единственное, чего у него больше нет. Может быть, он потерял и другие свои части тоже.
Может быть, он безнадежно испорчен.
Что с тобой случилось? Я хочу спросить, но я слишком боюсь ответа.
— Тогда у тебя должно быть хотя бы чувство самосохранения и делай, как я говорю.
— Ты имеешь в виду, держаться подальше от своего мужа?
— Да.
— Что я получу взамен?