— Все кончено, Себастьян, — ее голос низкий, затравленный.
Чертовски неправильно.
— Нет нет…
— Дело сделано.
— Мне плевать, детка. Я приду. Я, блять, убью их всех.
— Все кончено… все кончено…, — повторяет она нараспев, пока кровь стекает по ее ногам, окрашивая ее белые туфли в красный.
Я тянусь к ней, желая крепко обнять, хотя боль пронзает меня насквозь. Кровь, покидающая ее тело, ощущается как моя собственная. Я истекаю кровью, держась за жизнь на гребаной ниточке.
В тот момент, когда моя кожа соприкасается с ее, она превращается в дым.
Толстый.
Туманный.
Неприкасаемый.
И вот так просто мой мир окрашивается в черный цвет.
Глава 12
АКИРА
Дорогая Юки-онна,
Я думаю, что мы находимся на том этапе наших отношений, когда мы просто переходим к делу без всяких предисловий.
Итак, вот оно.
Я же просил тебя не привидеться мне.
Я позаботился о том, чтобы напечатать это большими буквами, чтобы ты поняла, что нет никакого блядского смысла изображать меня призраком, и все же это именно то, что ты сделала.
Ты, черт возьми, превратила меня в призрака.
Ты перестала писать мне, как будто это было твоим правом, как будто у тебя есть полная свобода в наших отношениях, дружбе, токсичном корабле или чем-то там ещё.
Но так не должно быть, моя дорогая Юки-онна. Ты не имеешь права голоса в том, как далеко мы зайдем и когда это закончится.
Ты не имеешь права исчезать от меня после того, как я смирился с твоим эгоизмом и плохими решениями. Ты тоже миришься с моим мудацким поведением, так что это не похоже на то, что тебя вдруг что-то тревожит.
Но теперь, когда я думаю об этом, может, именно это и произошло.
Может быть, ты перестала отвечать на мои письма, потому что тебя, наконец, поразила другая суровая правда. Кто нанес удар?
Может быть, мне стоит с ними подружиться. Я ищу другого друга по переписке, так как мой нынешний игнорирует меня.
Ты ведь понимаешь, что это идиотский ход, верно? И тут я подумал, что я был мудаком во всем этом.
Мы должны вернуться к чертежной доске и создать другое распределение ролей.
Кроме того, это так несправедливо, что я слушал тебя три года, и как только я сбросил маску и начал осваиваться в этой неортодоксальной обстановке, ты встала и исчезла.
А потом ты отрицаешь, что эгоистична.